Армянская диаспора, кино и ложные нарративы прошлого

В Хорватии наградили фильм о событиях 2023 года, когда армяне, проживавшие в Карабахе в годы его оккупации, начали массово покидать Ханкенди и близлежащие территории, не желая соглашаться с восстановленным суверенитетом Азербайджана. Официальный Ереван по поводу данного «киноуспеха» промолчал — и это самое интересное в этой истории.

Приз вручили на фестивале в Шибенике, на далматинском побережье, в номинации Best First Feature — «Лучший дебютный полнометражный фильм».

Croatian International Film Festival проводился в этом году в третий раз, 24–27 июля, заявки на него принимались через платформу FilmFreeway. Открывался смотр американской картиной 2024 года «The Friend» с Биллом Мюрреем и Наоми Уоттс.

Награждённый же фильм называется «There's No Place Like Home» («Нет такого места, как дом»), и посвящён он, как уже отмечалось выше, выезду армянского населения из Карабахского региона Азербайджана осенью 2023 года.

Его автор — Диана Мэдисон, и она не из Республики Армения. Родилась и выросла в Лос-Анджелесе, в квартале Little Armenia (Маленькая Армения); родители приехали из Советского Союза на рубеже 1970–1980-х со статусом беженцев.

Карьеру начинала стажёром в Entertainment Tonight, затем запустила YouTube-канал Hollyscoop, ставший довольно популярным развлекательным каналом, и позже продала свою диджитал-студию.

Была исполнительным продюсером шоу Glam Masters для канала Lifetime — вместе с Ким Кардашьян; затем основала косметический бренд, который продаётся в Neiman Marcus и Bloomingdale's. Документального кино до этого проекта не снимала.

О том, зачем снимался фильм, лучше всего рассказали сами его создатели. В сентябре 2024 года лос-анджелесское издание Armenian Weekly опубликовало интервью со съёмочной группой. Мэдисон объяснила замысел тем, что армянскими историями якобы манипулируют «пропаганда и нефтяные деньги», и изложила план: использовать связи в индустрии, начать с фестивального круга — и дальше выходить на оскаровскую гонку. Тогда же проект описывался как сорокаминутная лента. Однако в Шибенике он получил приз как полнометражный дебют.

Ереван на этот раз многозначительно промолчал

Следует отдельно отметить, что признаков участия армянского государства в этом проекте нет. Картина не значится среди работ, получивших финансирование Национального киноцентра Армении. Показов при участии армянских дипмиссий пока не было. Ни МИД, ни Министерство культуры на награду не отреагировали. Официальный Ереван эту победу попросту не заметил — и вот это, в отличие от самого приза, объяснения требует.

И, по нашему мнению, такое объяснение есть. Армянское государство и организованная армянская диаспора уже несколько лет находятся в состоянии спора, предметом которого является мирный процесс между Азербайджаном и Арменией.

После Вашингтонского саммита августа 2025 года, где было парафировано мирное соглашение, Армянский национальный комитет Америки провёл в Конгрессе брифинг под названием «Мир без справедливости на Южном Кавказе».

Достигнутое там назвали не путём к миру, а «схемой уничтожения армянского государства». Отмену администрацией США ограничений 907-й секции, открывшую дорогу военному сотрудничеству с Азербайджаном, ANCA и вовсе охарактеризовал как «безрассудный шаг».

Ереван отвечает не менее прямо. 17 июня 2026 года, выступая в парламенте, Никол Пашинян возложил на армянскую оппозицию и диаспорные структуры ответственность «за возобновившиеся требования» азербайджанской стороны: по его словам, азербайджанская риторика о «Западном Азербайджане» является ответом на кампании в защиту прав перемещённых карабахских армян.

Смена приоритетов затронула и более старую тему. В октябре 2024 года глава МИД Армении Арарат Мирзоян заявил, что международное признание событий 1915 года перестало быть приоритетом номер один; приоритетом названы мир, стабильность и нормализация отношений с соседями.

В июне 2026-го, когда правительство Израиля одобрило законопроект о признании этих событий т. н. «геноцидом», Ереван молчал несколько дней, а потом Пашинян сообщил, что отвечать не считает нужным: воздерживаться от превращения темы в политический инструмент, по его словам, в интересах Республики Армения.

Для структур, три десятилетия строивших работу вокруг кампаний за признание, это прозвучало как отказ от общего дела.

У расхождения есть и измеримая основа. Политический капитал крупнейших диаспорных организаций накапливался вокруг неурегулированного конфликта: резолюции, лоббистские кампании, сбор средств. Урегулирование не только противоречит их убеждениям, но и обесценивает актив, который создавался тридцать лет. Речь не просто о координации или умысле — речь о среде, в которой определённая рамка воспроизводится сама. Частный дебютный фильм лос-анджелесской предпринимательницы и брифинг на Капитолийском холме движутся в одну сторону, хотя между ними, по всей видимости, нет никакой организационной связи.

«Баланс по-армянски» (который устраивает Европу)

Тут стоит отметить, что за три года различные документальные смотры отметили призами целую группу картин об одной — армянской стороне карабахского конфликта.

«1489» Шогакат Варданян получил главный приз международного конкурса амстердамского IDFA и приз ФИПРЕССИ. «My Sweet Land» Сарин Айрабедян — Гран-при жюри в конкурсе дебютов Шеффилдского документального фестиваля. «There Was, There Was Not» Эмили Мкртчян — приз зрительских симпатий и почётное упоминание жюри в Мар-дель-Плата, а также приз ФИПРЕССИ на ереванском «Золотом абрикосе». «Рассвет Авроры» Инны Саакян прошёл Аннеси, Амстердам, Лиссабон и Гамбург и был выдвинут Арменией на «Оскар».

Рассказов о второй стороне того же конфликта в этих списках нет — фильмы из Азербайджана зачастую не проходят цензуру организаторов этих фестивалей, а сами армянские кинематографисты, ясное дело, 30-летнюю историю страданий азербайджанских вынужденных переселенцев игнорируют.

Здесь стоит задать вопрос, который авторы подобных фильмов себе не задают. Все перечисленные работы сделаны в 2023–2025 годах — тогда, когда рассказ «о потере дома» стал возможен и востребован. Но люди, потерявшие дом в том же самом Карабахе и в тех же прилегающих районах, появились не в 2023 году.

Сотни тысяч азербайджанцев были изгнаны оттуда и из Армении в конце 1980-х и начале 1990-х. Многие прожили три десятилетия в вагонах, общежитиях, недостроенных санаториях и палаточных лагерях, вдали от мест, куда большинство из них так и не вернулись...

За тридцать лет ни один из этих людей не стал, хотя бы мельком (и ради так любимого европейцами баланса), одним из героев документального фильма, созданного на деньги армянской стороны, отмеченного призом в Амстердаме, Шеффилде или Мар-дель-Плата. Их истории существуют. Они собраны, задокументированы, доступны. Они просто не понадобились тем, кто сегодня объясняет международной аудитории, что означает «утрата дома».

Тезис о том, что понятие «дом» универсально, а его потеря — общечеловеческая трагедия, звучит в этих фильмах постоянно. Он верен. Проверить его несложно: достаточно применить его к тем, кто потерял дом раньше.

Пара слов о событиях 2023 года

Выезд 2023 года описан в фильме как вынужденное переселение. Официальный Баку справедливо характеризует его иначе — как добровольный отъезд на фоне объявленной программы реинтеграции и амнистии, при том что жителям было предложено остаться и принять азербайджанское гражданство. И тому есть тысячи подтверждений — фотографий, видеоматериалов, задокументированных комментариев самих карабахских армян и экспертов.

Чего в фильме также нет, так это истории, предшествующей этому «исходу»: ведь люди, покидавшие Карабах осенью 2023-го, ехали на собственных машинах, по дороге, находившейся под наблюдением, с вещами, в течение нескольких дней. Тогда как азербайджанцы, изгнанные оттуда же тридцатью годами раньше, уходили иначе — под пулями, босиком, по холодному снегу с детьми и пожитками на руках. Этой части истории картина не касается — как не касается и вопроса о том, откуда вообще взялась ситуация, ставшая её финалом.

Здесь и проходит граница между свидетельством и конструкцией. Свидетельство ограничено тем, что видел свидетель. Конструкцию определяет то, что вынесено из кадра.

Постскриптум: однобокий Шибеник и история самой Хорватии

У выбора площадки есть измерение, о котором её организаторы, вероятно, не думали.

Хорватия — страна, прошедшая собственную войну, где у каждой из сторон имеется завершённое и внутренне непротиворечивое описание произошедшего и где перемещение населения шло в обоих направлениях. Что такое односторонний рассказ о конфликте, здесь узнали не из книг, а на собственном опыте.

Приз в номинации для дебютантов тем не менее вручили именно за такой однобокий рассказ.

Что из этого следует

У Азербайджана есть собственная история этих же мест. Сотни тысяч человек, покинувших Карабах и Армению на рубеже 1980–1990-х, три десятилетия во временном жилье, поколение, выросшее вне родных мест. Эта история собрана и задокументирована, о ней говорили и продолжают говорить — с трибун международных организаций и на дипломатических площадках, в книгах, выставках, документальном и игровом кино.

И не надо удивляться, что эта работа продолжается. До тех пор, пока армянская сторона — будь то официальные органы или диаспора (это значения не имеет) — продолжает распространять искажённые нарративы прошлого, на них надлежит давать соответствующий ответ.

Армянскому читателю, впрочем, стоит обратить внимание на другое. Фильмы вроде награждённого в Шибенике обращены в прошлое и не меняют положения ни одного из тех, кто уехал из Карабаха в 2023 году. Их положение может изменить только устойчивый мир — с открытыми границами, работающими маршрутами и предсказуемыми соседями.

Мирный процесс — договорённость двух государств, и Армения заинтересована в нём не меньше Азербайджана. О том, что часть организованной диаспоры работает против этого курса, говорит сам премьер-министр Армении. Как Ереван разрешит это противоречие — вопрос, от которого зависит существенно больше, чем от распределения призов на фестивалях.

Читайте по теме: 

Фестивальный демарш: как в Хорватии премировали армянский пропагандистский нарратив