Что русские замышляют в Боснии? горячая тема

Босния и Герцеговина - страна в самом центре Европы, некогда - арена ожесточённых этнорелигиозных конфликтов, вновь оказалась в эпицентре серьёзного политического кризиса.

Этот кризис угрожает миру в Балканском регионе, основанному на хрупком балансе сил, установленном после завершения гражданской войны в 1995 году. В его центре — лидер боснийских сербов Милорад Додик, открыто поддерживаемый Российской Федерацией.

Босния и Герцеговина представляет собой сложный и уязвимый политический конструкт, существующий в самом сердце Европы, как «замороженный конфликт»

Вопреки Дейтону

Милорад Додик последовательно выступает против положений Дейтонского мирного соглашения, подписанного в 1995 году лидерами трёх народов бывшей Югославии - Алией Изетбековичем (Босния и Герцеговина), Слободаном Милошевичем (Сербия) и Франьо Туджманом (Хорватия), которое стало основой новой конституционной структуры этой страны.

Однако Додик, заручившись поддержкой Москвы, систематически подрывает легитимность этой хрупкой архитектуры, в том числе, путем публичного неприятия полномочий Офиса высокого представителя (OHR) — международной институции, уполномоченной вмешиваться в законодательные и кадровые процессы внутри Боснии и Герцеговины.

Несмотря на выданный боснийским судом ордер на его арест, Додик продолжает свободно перемещаться между Москвой и Белградом, что свидетельствует о его de facto неприкосновенности, благодаря политическому покровительству Кремля. По мнению аналитиков, для сохранения территориальной целостности Боснии и предотвращения очередного витка насилия, необходимо формирование новой системы региональной безопасности, в основе которой должны вновь оказаться Турция, США и Великобритания.

Несмотря на выданный боснийским судом ордер на арест, Додик продолжает свободно перемещаться между Москвой и Белградом, что свидетельствует о его de facto неприкосновенности, благодаря политическому покровительству Кремля

Системная нестабильность

Современная Босния и Герцеговина представляет собой сложный и уязвимый политический конструкт, существующий в самом сердце Европы, как «замороженный конфликт». Страну населяют три основные этнорелигиозные общины - мусульмане-боснийцы, православные сербы и католики-хорваты. Каждая из этих групп сохраняет внешнеполитические ориентиры: сербы традиционно ориентированы на Россию и Белград, хорваты получают поддержку от официального Загреба и опосредованно от Ватикана, а боснийцы — в основном, от Турции и некоторых монархий Персидского залива.

Внутриполитическая нестабильность Боснии и Герцеговины усугубляется тяжёлым социально-экономическим положением. По данным за 2024 год общий уровень безработицы в стране превышает тридцать, а среди молодёжи приближается к сорока процентам. Наблюдается также ярко выраженное региональное неравенство - территории с преимущественным сербским и хорватским населением активнее привлекают зарубежные инвестиции, в то время как районы, населённые боснийцами, в большей степени зависят от экономической помощи со стороны Турции.

Европейский союз, несмотря на регулярные заявления о поддержке евроинтеграции Балкан, де-факто применяет к Боснии стратегию «выжидания и отсрочек». Брюссель осознаёт, что многоэтнический характер государственного устройства и низкий уровень институционального развития делают перспективу членства Боснии в ЕС крайне отдалённой. Восприятие этой страны, как структурно нестабильного образования, влечёт за собой определенный риск для всей архитектуры европейской безопасности.

Москва стремится подорвать федеральную основу Боснии и Герцеговины, продвигая идеи панславянской и православной солидарности, а также противодействуя расширению НАТО на Балканах

Такой подход Евросоюза фактически облегчает реализацию стратегий, направленных на дестабилизацию региона со стороны России и Сербии. Посредством таких акторов, как Додик, Москва стремится подорвать федеральную основу Боснии и Герцеговины, продвигая идеи панславянской и православной солидарности, а также противодействуя расширению НАТО на Балканах.

Тем не менее, собственные внешнеполитические просчёты, включая войну в Украине, а также неудачи в Сирии и Ливии, постепенно истощают ресурсы Кремля и снижают его реальное влияние.

Новые центры влияния: Анкара, Вашингтон и Лондон

Несмотря на усилия России по сохранению влияния, её присутствие на местах остаётся ограниченным. Москва компенсирует это тесным взаимодействием с Сербией, однако официальный Белград старается сохранять баланс в отношениях с ЕС. В результате в условиях геополитического вакуума возрастают роли Турции и США.

А что же предпринимает Турция?

Анкара активно наращивает влияние в регионе посредством экспортных контрактов в сфере вооружений, проектов Агентства по сотрудничеству и координации (TİKA), а также за счёт исторической и культурной связи с мусульманскими общинами Боснии. Что позволяет Турции эффективно реализовывать стратегию «мягкой силы».

Соединённые Штаты сохраняют значительное военное и дипломатическое присутствие в регионе, включая силы KFOR в Косово, воздушное патрулирование и институциональную поддержку. Несмотря на отсутствие культурных связей с регионом, США по-прежнему рассматривают Балканы как важную часть европейской системы безопасности. Тем не менее, приоритеты американской внешней политики сосредоточены на более масштабных кризисах — в Украине, Сирии и в секторе Газы. В результате Босния может остаться на периферии внимания Вашингтона.

Великобритания, со своей стороны, проявляет интерес к региону, в первую очередь, в контексте энергетической инфраструктуры на линии Сербия — Косово. Совпадение стратегических интересов Лондона и Анкары открывает возможности для формирования совместной архитектуры безопасности в Боснии и Герцеговине. Согласно мнению ряда экспертов, сочетание военного потенциала и культурной легитимности Турции с дипломатическими и экономическими ресурсами Великобритании может стать основой эффективной модели стабилизации региона, способной нейтрализовать деструктивные усилия третьих сторон.