Эфир как поле битвы

Москва грозит санкциями Иревану за отключение своих телеканалов

В политических отношениях между Россией и Арменией, которые в последнее время претерпели значительное охлаждение, назревает новый кризис, принимающий форму тщательно спланированного информационного противостояния.

Накануне, 9 июля, перед зданием Министерства высокотехнологической промышленности Армении прошел протест с требованием исключить российские телеканалы из общественного мультиплекса и кабельных сетей. Участники акции выступили против ретрансляции любых зарубежных телеканалов в общественном мультиплексе, отметив, что законодательство Армении это позволяет, в том числе в отношении российских каналов. 

Также они призвали запретить деятельность «Sputnik Армения».
На фоне исторически тесных связей в рамках ОДКБ и ЕАЭС, которые обеспечивали стратегическое партнерство и взаимные гарантии безопасности, последние месяцы характеризуются нарастанием напряженности и взаимных упреков. Молчаливая, но все более агрессивная борьба за влияние на сознание граждан и контроль над публичным дискурсом переросла в дипломатические демарши, угрозы санкциями и жесткие заявления, обнажающие глубокие противоречия между союзниками.
Ключевым событием противостояния стал вызов посла Армении в Москве Гургена Арсеняна в Министерство иностранных дел России. По информации армянской газеты «Грапарак», дипломату было поручено в ультимативной форме передать в Иреван тревожный сигнал: Москва не исключает возможности применения экономических санкций в случае выполнения Арменией западных требований о блокировке российских телеканалов в национальном общественном мультиплексе.
Дипломатический разговор с заместителем министра Михаилом Галузиным, как сообщает издание, «был далек от приятного». В дипломатической практике подобные формулировки означают серьезное давление, а в худшем случае - последний предупреждающий шаг перед открытым конфликтом. Галузин недвусмысленно дал понять, что Кремль осведомлен о планах армянских властей и воспринимает происходящее как сознательное разжигание антироссийской истерии, что еще больше осложняет двусторонние отношения.
Поводом для этой встречи и обострения стало дело российско-армянского олигарха Самвела Карапетяна - главы группы компаний «Ташир», который был арестован в Армении. Этот инцидент стал катализатором для демонстративных жестов и ответных мер с обеих сторон, что лишь усугубило напряженность в отношениях.
Российские и армянские СМИ все чаще используют риторику, которая усиливает подозрения и недоверие, делая процесс диалога и поиска компромиссов все более трудным. В то же время в армянском обществе нарастает давление со стороны западных стран, что усугубляет дилемму Иревана в выборе между стратегическим партнерством с Москвой и требованиями международных союзников.
Надо понимать, что сегодняшнее информационное противостояние - не просто спор вокруг медийного пространства или экономических санкций, а отражение более глубоких изменений в геополитической архитектуре региона, где влияние больших игроков сталкивается с национальными интересами и внутренними вызовами.
1 июля спикер национального собрания Армении Ален Симонян заявил, что вопрос о прекращении вещания российских телеканалов должен быть всерьез рассмотрен. Он связал это с реакцией Москвы на арест Карапетяна и постоянной, по его мнению, враждебной риторикой российских СМИ в адрес армянского правительства.
Как следствие, официальный Иреван вызвал к себе российского посла Сергея Копыркина и вручил ему ноту протеста. Повод - «недружественная и зачастую враждебная пропаганда» в адрес армянского руководства, исходящая из медийного поля России. Этот дипломатический шаг сопровождался попыткой продемонстрировать внутренней аудитории в Армении курс на «информационный суверенитет» и дистанцирование от прежнего союзнического вектора.
Москва не оставила действия без ответа. Уже 7 июля Галузин, в ходе разговора с Арсеняном сформулировал императивно: конструктивный информационный фон вокруг России и двусторонних отношений должен быть сохранен. Подобные заявления, будучи адресованными бывшему стратегическому союзнику, свидетельствуют не только о глубоком разрыве между сторонами в дипломатии, но и о фундаментальных расхождениях в самой политической идентичности Армении.
Информационное противостояние все больше становится зеркалом глубокой политической переориентации. Для Москвы вещание российских телеканалов - это не просто трансляция новостей, а важный инструмент влияния и элемент гибридной дипломатии, который Кремль успешно использует на пространстве постсоветских государств.
Для Иревана же, особенно после событий 2020 года, это воспринимается как чужой голос, который формирует внутреннюю оппозицию, размывает легитимность власти и подрывает евроинтеграционные устремления страны. В таких условиях информационное пространство превращается в поле боя за будущее политического курса Армении, где каждый медиа-канал становится не только источником информации, но и инструментом геополитического давления.
Тем самым мы становимся свидетелями начала новой фазы отношений между двумя государствами, где геополитическая лояльность измеряется не столько подписями под соглашениями, сколько тем, кто говорит по телевизору. Армения, балансируя между Западом и Востоком, делает ставку на политическую идентичность через контроль информационного пространства. Россия, в свою очередь, интерпретирует подобные шаги как измену, заслуживающую жесткого экономического ответа.
Ультиматумы, дипломатические вызовы и угрозы являются признаками того, что кризис выходит за рамки привычных «разногласий между союзниками». На повестке дня стоит уже не сам вопрос о телеканалах, тут речь идет о праве каждой стороны на собственный информационный суверенитет и собственное геополитическое будущее. В этом смысле эфир стал новой линией фронта. И, судя по всему, переключение каналов здесь возможно только при помощи рычагов давления и новых альянсов.
Для Иревана это рискованный, но символический жест освобождения. Для Москвы же - тревожный симптом потери контроля над еще одной территорией влияния. А для всего региона это всего лишь напоминание о том, что медиапространство является не менее важным полем битвы, чем дипломатия, или та же экономика или вооруженный конфликт.