Если Израиль ударит по ядерным объектам, Ирану придется ответить Константин Пахалюк на

Интервью Caliber.Az с российско-израильским политологом Константином Пахалюком.

— Константин Александрович, на ваш взгляд, имеются ли какие-то предпосылки к тому, что война в Газе может закончиться в наступившем году?

— Давать прогнозы в таких конфликтах — дело неблагодарное. Очевидно, что все стороны устали от конфликта. Израиль доминирует на поле боя, но именно военными методами ХАМАС не уничтожен, а разгромлен. После прихода Трампа в Белый дом стоит ожидать более последовательной поддержки действий правительства Нетаньяху (напомню, что выбранный способ ведения войны критикуется многими в Израиле). Однако факт остается фактом: Израиль не пойдет ни на какой расклад, при котором ХАМАС мог бы остаться в каком-либо формате в секторе Газа.

— То есть конфликт продолжится и при Трампе?

— Даже если бы президентом США была избрана Камала Харрис, война продолжилась бы. Израильское руководство и значительная часть общества воспринимает текущие события не как «просто войну», а как вопрос стратегической безопасности. И вопрос тут даже не в ХАМАСе, а в режиме аятолл в Иране.

— В таком случае, можно ли считать предметными переговоры в Дохе?

— Дело в том, что значительная часть израильской общественности обеспокоена судьбой заложников, и правительство не может не вести такие переговоры. Вопрос в том, что Нетаньяху не готов идти на любые уступки. Если ставить вопрос более грубо, то ХАМАС пытается выторговать свое политическое будущее на заложниках (демонстрируя палестинцам: «Да, мы радикалы, зато в отличие от палестинской администрации хоть как-то можем бить по евреям»), Израиль хочет спасти тех, кто еще жив, в обмен на обещания не убивать всех террористов. Проблема в том, что эта война не совсем про заложников. Она о другом. О радикальном исламизме. Об Иране и его прокси. О том, что все международные гарантии и договоры оказались в глазах израильского правительства бумажками, а раз так, то торжествует принцип «пусть лучше мы будем надеяться на нашу армию, и она решит наше будущее».

— Допускаете ли вы прямой военный конфликт между Тегераном и Тель-Авивом?

— К сожалению, допускаю. Вернее, не войну, а удар по ядерной инфраструктуре. Ситуация на данный момент следующая. У Ирана очень большие экономические проблемы, и тезис «во всем виноваты США и Израиль» уже не работает. Хаменеи человек, мягко говоря, в возрасте. Режим аятолл долгое время бравировал наступательной внешней политикой — и что? ХАМАС разгромлен (пусть и не уничтожен). «Хезболла» разбита и сильно ослаблена. Режим Асада пал. От хуситов не так уж и много толку. Два демонстративных ракетных удара по Израилю весной и осенью в реальности не нанесли урона. В Белый дом приходит администрация, настроенная резко анти-ирански. Россия как военный союзник также по объективным причинам не прокатывает. Соответственно, тут два стратегических решения для Тегерана. Либо продолжать в том или ином виде текущую линию и делать ставку на ядерную угрозу, либо садиться за стол и договариваться. Так что да, возможность удара Израиля по ядерным объектам Ирана есть. Но есть возможность и для политического урегулирования.

Кстати, по заложникам. Одна из ключевых проблем переговоров там состоит в том, что сам ХАМАС не знал, сколько у него осталось заложников и где они находятся.

— Чем грозят последствия ирано-израильского конфликта для Ближнего Востока и Южного Кавказа?

— В оптике израильского руководства этот конфликт уже идет, просто в относительно тлеющей форме. Речь о том, будет ли более горячая стадия или нет в виде взаимных ударов. Понятно, что если Израиль ударит по ядерным объектам, Тегерану придется в ответ тоже как-то ударить — хотя бы из логики сохранения лица.

Что касается Южного Кавказа, то Армении ослабление Ирана будет неприятно, но и только. У Грузии сейчас другие проблемы. Азербайджану придется как-то варьировать: вроде как и общеисламскую солидарность надо проявить, и вроде как с точки зрения национальных интересов ослабление Ирана Баку выгоднее. Сходу мне сложно назвать какие-либо долгосрочные негативные последствия для Южного Кавказа.

— Какие цели стоят за ракетными ударами Израиля по сирийским Латакии и Алеппо?

— Соображения безопасности в условиях резкого обвала режима Асада. Израиль наносит разоружающие удары, которые выгодны многим игрокам на Ближнем Востоке.

Что касается занятых территорий, то речь идет о бывшей демилитаризованной зоне — ЦАХАЛ отодвигает от реальных границ вероятность угроз. Действия Израиля, как я уже сказал, мотивированы общей проблемой: в Иерусалиме не верят в международные договоры и обещания, а потому хорошая гарантия — это не чья-то добрая воля, а действия ЦАХАЛ. На данный момент — это предугадывание и ликвидация потенциальных рисков безопасности. Стратегически — Дамаск не должен быть союзником Тегерана (пока там аятоллы), а пусть лучше признает Голаны нашими, то есть фактические границы станут и юридическими. 

— Каким видите будущее Сирии без Башара Асада?

— Ничего хорошего я пока там не вижу, хотя и не претендую на экспертный статус по Сирии. Был жесткий, коррумпированный, светский режим, который показал полное банкротство. Насколько понимаю, люди там устали от войн. Так что многое зависит от новых властей: они либо удержат власть над всей Сирией, либо ситуация пойдет по пути межконфессионального раскола. Это тот случай, когда лучше наблюдать, чем предсказывать.