Иран после военного поражения: четыре неутешительных сценария АНАЛИТИКА

В настоящее время Иран сталкивается с четырьмя неблагоприятными вариантами развития событий после военного поражения.

Ситуация парадоксальна: Иран одновременно ослаблен как внутренне, так и внешне, но находится на пороге создания ядерного оружия. Именно эта слабость подталкивает режим к ускорению ядерной программы, о чем все чаще говорят в окружении верховного лидера в Тегеране. Однако такой шаг может резко обострить обстановку на Ближнем Востоке, увеличивая вероятность ударов по Ирану со стороны Израиля и США.

Бывший президент США Дональд Трамп заявил о намерении свести экспорт иранской нефти к нулю, подчеркнув, что не допустит появления ядерного Ирана. При администрации Байдена экспорт иранской нефти вырос с 400 тыс. баррелей в сутки до 2 млн.

Таким образом, Иран стоит перед сложным выбором, где каждый из вариантов несет значительные риски и негативные последствия.

***

В некогда популярном сериале «Адъютант его превосходительства» офицеры, попавшие в плен к батьке Ангелу, сталкиваются с дилеммой: присоединиться к его силам или быть казненными. Подобная дилемма стоит перед Ираном в свете недавних событий.

В апреле 2024 года конфликт между Ираном и Израилем перерос в прямое столкновение. В начале апреля Израиль нанес авиаудар по иранскому консульству в Дамаске, что привело к гибели нескольких иранских офицеров. В ответ, в ночь с 13 на 14 апреля, Иран запустил около 300 дронов и ракет по территории Израиля, из которых 99% были перехвачены израильскими системами ПВО.

Эти события поставили Иран перед выбором: продолжать эскалацию конфликта с риском серьезных последствий или искать пути деэскалации и пересмотра своей внешней политики. Возвращение Дональда Трампа к власти в США в 2024 году усилило давление на Тегеран, включая возможность новых санкций и поддержку Израиля в его действиях против Ирана.

Внешнее поражение

Иранский режим столкнулся с серьезной проблемой: его руководство начало верить собственной пропаганде. Обычно публичные заявления предназначены для масс, тогда как в узком кругу влиятельных лиц — олигархов из Корпуса стражей исламской революции (КСИР), контролирующих значительную часть экономики страны, экспертов-консультантов верховного лидера и самого лидера — обсуждаются реальные проблемы. Проблема возникла, когда иранские правители сами поверили в ту риторику, которую использовали для внешней пропаганды, запугивания оппонентов и убеждения собственных граждан. Это привело к переоценке их военных возможностей и недооценке Израиля.

Иран действительно создал мощную сеть союзников на Ближнем Востоке, включая ХАМАС в Палестине, «Хезболлу» в Ливане, режим Башара Асада в Сирии, иракские шиитские милиции и связанные с ними партии, а также хуситов в Йемене. Эти силы обладают полным или частичным контролем над своими регионами и периодически атакуют американские базы или израильские интересы, стремясь уменьшить влияние американо-израильской коалиции на Ближнем Востоке и расширить иранскую сферу влияния, вытесняя противников.

Сам Иран оставался в тени, финансируя и вооружая различные группировки, проецируя свое влияние через них. Эта стратегия привела к войне на нескольких фронтах: в Газе и Ливане проиранские силы противостояли Израилю; в Ираке и Сирии они обстреливали базы США; в Красном море хуситы атаковали торговые суда, почти парализовав один из главных морских торговых маршрутов планеты.

В начале конфликта иранские союзники достигли определенных успехов. Седьмого октября 2023 года боевики ХАМАС проникли на территорию Израиля, нанеся значительные потери израильской армии. Спецподразделение «Нухба» захватило 22 населенных пункта и штаб израильской дивизии, убив около 300 военных и 800 гражданских лиц, а также взяв в заложники 240 человек. Одновременно «Хезболла» обстреляла ракетами северные районы Израиля, а администрация президента Байдена начала обсуждать возможность вывода войск из Ирака. Иранские стратеги стремились окружить Израиль и американские базы «огненным кольцом», обеспечивая «единство арен сопротивления».

Их стратегия по установлению господства в регионе была логичной и соответствовала действиям великих держав, стремящихся вытеснить конкурентов и занять более выгодные позиции. Державы конкурируют за контроль над территориями, природными ресурсами, рынками и стратегически важными торговыми маршрутами. Цель заключается не обязательно в аннексии, а в установлении военно-политического и экономического контроля. Пока в мире существуют конкурирующие державы, такая динамика неизбежна.

Ошибка была допущена, когда после израильского авиаудара по иранскому консульству в Дамаске Тегеран решил напрямую вмешаться в конфликт и начать обмен ударами с Израилем. Это решение оказалось роковым. Американо-израильская коалиция и их союзники — британцы, иорданцы и саудовцы — перехватили почти все иранские ракеты и дроны. В то же время ответные удары Израиля были разрушительными: второй из них вывел из строя значительную часть системы ПВО в районах Тегерана и Исфахана.

Выяснилось, что Иран практически беззащитен перед ударами Израиля. Использование 150 самолетов, включая малозаметные F-35, оснащенных высокоточными ракетами, а также качественная разведывательная информация позволили израильтянам уничтожить систему ПВО Тегерана, не входя в воздушное пространство противника, запуская ракеты большой дальности.

Более того, ликвидировав в Тегеране лидера ХАМАС Исмаила Ханию в тщательно охраняемом гостевом комплексе, Израиль продемонстрировал доступ к сверхсекретной информации и, возможно, к высшему руководству Ирана. Это вызывает вопрос: что помешает Израилю устранить самого верховного лидера или атаковать заседание Высшего совета национальной безопасности?

Американский аналитик Майкл Сингх отмечает, что иранцы недооценили значительное научно-техническое превосходство врага. Кроме того, они переоценили возможности своих прокси. ХАМАС и «Хезболла» понесли тяжелые потери в столкновениях с Израилем; все руководство этих группировок было уничтожено, в случае «Хезболлы» — как ударами ВВС, так и в результате так называемой «пейджерной атаки». Хотя обе организации сохраняют контроль над Газой и Ливаном, их силы значительно ослаблены.

Партизанско-диверсионная тактика «Хезболлы» в Южном Ливане, как и предсказывалось, замедлила продвижение израильской армии и нанесла ей значительные потери. Однако Иран и «Хезболла» проиграли стратегически. Ослабленная «Хезболла» не смогла оказать прежнюю поддержку режиму Башара Асада в Сирии.

После израильских бомбардировок и наземного наступления, которые существенно ослабили «Хезболлу», судьба Сирии была предрешена. Это привело к стремительному наступлению протурецкой оппозиции в Сирии. Группировка ХТШ разгромила правительственную армию за 11 дней, вошла в Дамаск и вынудила Асада покинуть страну. Таким образом, из проиранской коалиции — «Оси сопротивления» — была выбита ключевая составляющая.

Мы еще вернемся ниже к сирийским событиям, чтобы показать, какое огромное значение они имеют для иранского режима - значение, далеко выходящее за рамки внешней политики.

Иранский режим оказался значительно ослабленным, что признают даже его собственные военные. Бригадный генерал Корпуса стражей исламской революции (КСИР) Бехруз Эсбати заявил: «Мы потерпели поражение, и поражение было очень сильным, мы получили очень сильный удар, и это было очень тяжело».

Эсбати отметил, что падение режима Башара Асада было неизбежным из-за распространенной коррупции, политического угнетения и экономических трудностей, с которыми сталкивались сирийцы, включая нехватку электроэнергии, топлива и продовольствия. Он подчеркнул, что Асад проигнорировал предупреждения о необходимости реформ.

Иранский аналитик Мехди Рахмати иронично заметил, что в этих словах трудно не увидеть параллели с текущей ситуацией в самом Иране.

Внутренний кризис

Чтобы полностью понять глубину кризиса, с которым сталкивается Иран, необходимо рассмотреть ситуацию в комплексе. Страна ослаблена на внешнеполитическом фронте и одновременно переживает серьезный экономический кризис.

По данным Всемирного банка, около 30% иранцев живут за чертой бедности, а около 40% находятся на ее грани. Официальный уровень инфляции достигает 40%, однако многие наблюдатели считают, что реальные цифры значительно выше. В последние годы инфляция в Иране держится на уровне 40–50%, что приводит к постоянному обесцениванию национальной валюты — риала.

К этому добавляется энергетический кризис. Несмотря на то, что большинство электростанций работают на газе, а Иран обладает вторыми по величине разведанными запасами газа в мире, страна не способна производить достаточное количество электроэнергии в зимний период. Это приводит к отключениям и временной остановке сотен фабрик, учреждений и школ. В конце 2024 года Иран столкнулся с дефицитом природного газа и альтернативных видов топлива, что привело к плановым отключениям электричества, в том числе в Тегеране.

Режим велаяти-э-факих, то есть религиозная диктатура во главе с духовным лидером аятоллой Али Хаменеи, давно утратил легитимность. Согласно официальным социологическим опросам, более 70% иранцев выступают за отделение религии от государства.

Страну периодически сотрясают протесты. Особенно опасны для режима два типа выступлений:

Во-первых, забастовки, организованные инициативными группами рабочих. Такие стачки представляют серьезную угрозу для системы, основанной на наемном труде. В отличие от профсоюзов, связанные с компромиссами и переговорами, эти забастовки организованы независимыми группами и менее склонны к сотрудничеству с властями. В 1970-х годах рост числа таких забастовок привел к накоплению радикального опыта борьбы, что в конечном итоге способствовало падению режима шаха в 1978–1979 годах.

Во-вторых, национальные протесты. Около половины населения Ирана составляют национальные меньшинства, которые жалуются на языковую дискриминацию, отсутствие полноценного местного самоуправления и эксплуатацию их регионов в интересах центра. Это недовольство проявилось на последних выборах, когда президентом был избран Масуд Пезешкиан, умеренный либеральный реформист, сторонник компромисса с США и защитник интересов национальных меньшинств.

Внутренний кризис в Иране является следствием некомпетентной политики правящего класса, состоящего из чиновников и олигархов, сгруппировавшихся вокруг верховного лидера и превративших государство в источник личного обогащения. Завладев государственными компаниями или приватизировав их в пользу своих родственников, они получают огромные государственные субсидии, в то время как остальное население страдает от экономических трудностей. Такая «экстрактивная» экономика, по выражению экономиста Дарона Аджемоглу, приводит к обнищанию большинства населения и политической изоляции правящего класса.

Еще одной важной причиной кризиса являются санкции США. Введение жестких международных санкций, сокращение экспорта нефти и торговые ограничения привели к замедлению экономического роста. Ограниченный доступ к международным финансовым ресурсам и сокращение иностранных инвестиций стали одними из факторов, повлиявших на рост ВВП.

Не стоит также забывать о разочаровании части патриотически настроенных граждан из-за внешнеполитических неудач. Для многих иранцев режим в Тегеране воспринимается как оккупационное правительство. Если бы Иран одержал победу в противостоянии с Израилем, это могло бы укрепить патриотически настроенную часть общества. Однако поражение вызвало гнев и разочарование: миллиарды долларов были потрачены на поддержку режима Асада, который пал за 11 дней наступления протурецких повстанцев. Возникают вопросы о военной мощи страны и рациональности использования налоговых поступлений.

Три способа решения проблем от руководства Ирана

Первый вариант — сохранить текущий курс, продолжая поддерживать союзников, таких как ХАМАС и «Хезболла», и терпеливо ожидать благоприятных условий для регионального реванша. На Ближнем Востоке ситуация меняется быстро, и стратегическое терпение может быть важным ресурсом.

Второй вариант — ускорить развитие ядерной программы с целью компенсировать военную слабость и восстановить сдерживание. По данным американской разведки, Иран изучает более короткий путь разработки ядерного оружия, который позволит создать работоспособное оружие за несколько месяцев.

Третий вариант — заключить новое ядерное соглашение с США, отказавшись от разработки ядерного оружия в обмен на снятие экономических санкций. Это позволило бы Ирану увеличить экспорт нефти и улучшить экономическую ситуацию. Недавно президент США Дональд Трамп выразил желание заключить новое ядерное соглашение с Ираном, предпочитая дипломатический путь решения проблемы.

Все три плана - плохие

Продолжение прежней политики в условиях динамичных изменений может привести к ухудшению экономической ситуации, особенно на фоне усиления американских санкций, и вызвать новые протестные волны.

С 2017 года Иран пережил несколько значительных протестов, включая восстание 2019 года из-за роста цен на топливо и протесты 2022–2023 годов после смерти Махсы Амини. Кроме того, Израиль, заметив ослабление Ирана, может предпринять активные действия, включая удары по иранским объектам. В октябре 2024 года Израиль уже наносил удары по иранским военным целям в ответ на ракетную атаку.

Стремление к созданию ядерного оружия может компенсировать военную слабость и восстановить сдерживание. Однако этот шаг не решит внутренних проблем и может усугубить их, усилив санкционное давление и изоляцию. Кроме того, обладание ограниченным ядерным арсеналом не гарантирует безопасности, поскольку его применение против Израиля или США приведет к катастрофическим последствиям для самого Ирана.

Обсуждение прорыва к ядерному оружию также повышает риск превентивных ударов со стороны Израиля и США. В октябре 2024 года Израиль уже наносил удары по иранским военным объектам, включая объекты в Тегеране.

Отказ от разработки ядерного оружия в обмен на снятие экономических санкций может улучшить экономическую ситуацию в Иране. Однако президент США Дональд Трамп настаивает на более жестких условиях по сравнению с соглашением 2015 года, включая демонтаж ракетной программы Ирана и прекращение поддержки региональных союзников.

Принятие таких условий может быть неприемлемым для иранского руководства, так как это потребует пересмотра многолетней стратегии и значительных геополитических уступок.

Главный парадокс

В настоящее время Иран сталкивается с парадоксальной ситуацией: несмотря на внутренние и внешние слабости, страна приблизилась к созданию ядерного оружия. Иранские официальные лица, включая главу Организации по атомной энергии Мохаммада Ислами, утверждают, что у страны никогда не было и не будет программы по созданию ядерного оружия, подчеркивая мирный характер ядерной деятельности в рамках Договора о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО)

Однако такая политика может привести к резкому обострению ситуации на Ближнем Востоке, повышая вероятность ударов по Ирану со стороны Израиля и США. В этой связи важно учитывать, что стратегия сдерживания, основанная на ядерном потенциале, может способствовать гонке вооружений и усилению напряженности в регионе

Запасной план

В настоящее время обсуждается возможность того, что Тегеран может выбрать альтернативный план, направленный на демонстрацию готовности к новой ядерной сделке с США. Этот подход может включать в себя символические уступки, такие как заявление о прекращении поддержки ХАМАСа, с целью затянуть переговоры до следующих выборов в США, надеясь на смену администрации.

Однако такой сценарий сопряжен с рисками. Израиль может воспринять подобную тактику как угрозу и предпринять превентивные удары по иранским объектам. В октябре 2024 года Израиль уже наносил массированные удары по Ирану, атаковав более ста самолетов, целью которых стали военные базы и предприятия по производству ракет.

Кроме того, ужесточение американских санкций против Тегерана уже происходит. Президент США Дональд Трамп вернулся к политике максимального давления на Иран, заявив о намерении свести иранский экспорт нефти к нулю, что негативно сказывается на иранской экономике и может провоцировать внутренние протесты.