Конец старой монополии на Южном Кавказе: жёсткий прогноз Нила Уотсона Minval Politika

Сегодня каждая крупная держава заинтересована в наличии дополнительных транспортных путей, а не в их сокращении. Главный вопрос заключается в том, какие маршруты станут доминирующими и под чьим политическим контролем они будут функционировать. Даже если окончательная форма Зангезурского коридора остаётся предметом споров, долгосрочная тенденция выглядит очевидной: Южный Кавказ превращается в важнейший транспортный регион мирового значения, что должно повысить заинтересованность международных игроков в сохранении его безопасности и стабильности. Об этом в эксклюзивном интервью Minval Politika, комментируя текущие события в регионе и за его пределами, заявил британский эксперт, политолог, доктор Нил Уотсон. 

— Каким образом предвыборная ситуация в Армении и усилия России по сдерживанию интеграции Армении с Европейским союзом могут повлиять на реализацию инициативы маршрута Трампа?

— Ключевым фактором является не сам коридор как таковой, а государство, осуществляющее контроль над ним, а также правовая база, в рамках которой он будет функционировать. Россия рассматривает Южный Кавказ как часть своей исторической сферы влияния и традиционно выступает против любых механизмов, которые уменьшают её возможности воздействовать на региональные транспортные маршруты.

Любая инициатива, укрепляющая связи Армении с Европой, Турцией, Азербайджаном или западными институтами, неизбежно и объективно ослабляет позиции Москвы. Если после выборов армянское руководство сохранит курс на сближение с Западом, реализация новых транспортных проектов, не зависящих от России, может ускориться.

На фоне войны в Украине Россия сегодня не располагает достаточными ресурсами для жёсткого давления по данному вопросу. Тем не менее Москва по-прежнему сохраняет значительные рычаги влияния на Армению через экономические связи, энергетическую зависимость, информационные сети и структуры безопасности.

Наиболее вероятным сценарием представляется не прямое блокирование проектов, а борьба за условия их реализации. Москва также может стремиться обеспечить такой формат функционирования любого коридора или транспортного маршрута, который позволил бы сохранить определённую степень российского влияния. Этому может способствовать и особый характер отношений между президентами Дональдом Трампом и Владимиром Путиным.

— Считаете ли Вы, что премьер-министр Пашинян сможет вывести Армению из сферы влияния России? Насколько сложным и болезненным может оказаться этот процесс?

— С момента прихода Никола Пашиняна к власти Армения начала постепенно отходить от исключительной зависимости от России, хотя пока неясно, насколько далеко может зайти этот процесс. Выход из российской сферы влияния — это не разовое политическое решение, а масштабная структурная трансформация, которая может занять годы. Сегодня Армения сталкивается с классической геополитической дилеммой: стремясь к большей стратегической автономии, она не обладает достаточными размерами, ресурсами и военным потенциалом для её самостоятельного обеспечения.

Наиболее вероятным исходом представляется не полный геополитический «развод» с Россией, а постепенный переход к более сбалансированной внешней политике, предполагающей развитие отношений с Европейским союзом, тюркским миром, США, Индией и другими региональными партнёрами.

— Будет ли Европейский союз активно поддерживать Армению или, скорее, предпочтёт занять выжидательную позицию?

— Вероятнее всего, Европейский союз продолжит оказывать Армении политическую и экономическую поддержку, однако в определённых пределах и с сохранением баланса. Брюссель рассматривает Армению как возможность укрепить стабильность и взаимосвязанность Южного Кавказа, а также расширить присутствие ЕС в регионе, который приобретает всё большее значение благодаря новым энергетическим и торговым маршрутам.

В то же время Европейский союз традиционно избегает обязательств, способных напрямую вовлечь его в региональные конфликты в сфере безопасности. Поэтому поддержка, скорее всего, будет сосредоточена на экономической модернизации, реформах государственного управления, инфраструктурных проектах, торговой интеграции и институциональном сотрудничестве.

Однако ЕС вряд ли предоставит Армении гарантии безопасности, сопоставимые с теми, которые обеспечивает НАТО. В конечном итоге Европа, вероятно, будет содействовать трансформации Армении, но не возьмёт на себя ответственность за её безопасность.

— Президент Ильхам Алиев заявил, что Зангезурский коридор станет реальностью. Как Вы оцениваете перспективы развития транспортных коридоров на Южном Кавказе на фоне напряжённости вокруг Ормузского пролива?

— Глобальная тенденция сегодня благоприятствует развитию альтернативных транспортных маршрутов. Южный Кавказ занимает стратегически важное положение между Европой, Центральной Азией, Ближним Востоком и Китаем. Последние кризисы — от войны в Украине до нестабильности в Красном море, обеспокоенности вокруг Ормузского пролива и формирования нового мирового порядка — значительно усилили интерес к диверсификации маршрутов.

Сегодня каждая крупная держава заинтересована в наличии дополнительных транспортных путей, а не в их сокращении. Главный вопрос заключается в том, какие маршруты станут доминирующими и под чьим политическим контролем они будут функционировать. Даже если окончательная форма Зангезурского коридора остаётся предметом споров, долгосрочная тенденция выглядит очевидной: Южный Кавказ превращается в важнейший транспортный регион мирового значения, что должно повысить заинтересованность международных игроков в сохранении его безопасности и стабильности.

— Конфликт на Ближнем Востоке, как ожидается, приведёт к серьёзным геополитическим изменениям. Какие трансформации уже становятся заметными независимо от исхода переговоров между США и Ираном?

— Прежде всего происходит отказ от прежних представлений о региональной стабильности. Государства и корпорации всё чаще исходят из того, что периодические кризисы на Ближнем Востоке являются не исключением, а новой нормой. Безопасность энергетических и торговых маршрутов — включая морские пути, порты, трубопроводы и цифровую инфраструктуру — становится обязательным элементом стратегического планирования. Эти объекты всё чаще рассматриваются через призму безопасности, а не исключительно экономической эффективности.

Такие страны, как Турция, Саудовская Аравия, ОАЭ, Азербайджан, Катар и Индия, приобретают всё большее влияние, поскольку ведущие мировые державы всё активнее нуждаются в региональных партнёрах. Мир постепенно отходит от однополярной и даже биполярной модели, переходя к более сложной системе, в которой региональные державы получают большую самостоятельность.

— Как конфликт на Ближнем Востоке скажется на соседних с Ираном странах?

— Воздействие будет существенно различаться от страны к стране. Для государств Персидского залива главным приоритетом остаются экономическая стабильность и безопасность морских торговых маршрутов. Они будут стремиться избегать прямой конфронтации, одновременно усиливая свои оборонительные возможности.

Турция, вероятно, выиграет от растущего спроса на альтернативные торговые и энергетические маршруты, но одновременно столкнётся с повышенными рисками для безопасности на своих южных границах.

Особенно важно то, что Южный Кавказ приобретёт дополнительное стратегическое значение, поскольку альтернативные транзитные коридоры становятся всё более востребованными.

Наконец, Центральная Азия может оказаться в центре повышенного международного внимания по мере поиска новых маршрутов между Азией и Европой в обход нестабильных регионов.

— Азербайджан играет важную роль в обеспечении энергетической безопасности Европы. Насколько устойчивы позиции Азербайджана на мировом энергетическом рынке в долгосрочной перспективе?

— Позиции Азербайджана значительно укрепились после практически полного прекращения поставок российских энергоресурсов в Европу. Долгосрочную и растущую значимость страны обеспечивают несколько факторов: географическая близость к европейским рынкам, развитая экспортная инфраструктура, политическая предсказуемость по сравнению со многими другими энергетическими регионами мира, а также возрастающее значение Южного газового коридора.

Азербайджану суждено стать одним из ключевых стратегических поставщиков в рамках диверсифицированной энергетической политики Европы. Его главным преимуществом в конечном счёте может оказаться не объём поставок, а надёжность и выгодное географическое положение. В ближайшие 10–15 лет Азербайджан, вероятно, сохранит и укрепит статус важного энергетического партнёра Европы, одновременно расширяя свою роль транзитного узла, связывающего Центральную Азию, Южный Кавказ, Турцию и европейские рынки.

Стратегический вывод: Южный Кавказ вступает в период растущей геополитической значимости. Совокупное влияние войны в Украине, завершения армяно-азербайджанского конфликта, нестабильности на Ближнем Востоке, усиления конкуренции между мировыми державами, а также поиска альтернативных транспортных и энергетических маршрутов превращает регион из периферийного пространства в стратегический перекрёсток международного значения.

Для Армении центральной задачей становится поиск баланса между суверенитетом и безопасностью. Для Азербайджана — превращение благоприятной геополитической ситуации в долгосрочное экономическое и стратегическое преимущество. Для внешних игроков — ЕС, России, США, Турции и Ирана — Южный Кавказ всё чаще рассматривается не как локальная проблема, а как важный элемент более масштабной борьбы за транспортную связанность, энергоресурсы и влияние на евразийском пространстве.