Москва и Ереван переходят к торгу: что показала встреча Путина и Пашиняна в Бишкеке Minval Politika

Встреча Владимира Путина и Никола Пашиняна, состоявшаяся 1 сентября в Бишкеке на полях саммита ШОС, еще раз показала, что кризис в российско-армянских отношениях никуда не исчез. Более того, к накопившимся противоречиям добавляются новые, связанные прежде всего с европейским курсом Еревана, дальнейшим участием Армении в ЕАЭС и будущим российского военного присутствия в стране.

После переговоров Пашинян назвал встречу «очень хорошей» и заявил, что отношения с Россией в изменившихся условиях нуждаются в «переформулировании». Однако публичная часть разговора давала значительно меньше оснований для оптимизма. Путин и Пашинян достаточно открыто спорили о дальнейшем внешнеполитическом курсе Армении, причем российский президент несколько раз ставил вопросы таким образом, что армянскому премьеру приходилось объяснять очевидные противоречия собственной политики.

Дополнительную остроту встрече придавал и политический фон двусторонних отношений, по-прежнему остающийся напряженным. Путин не поздравил Пашиняна с победой его партии на июньских парламентских выборах, зато накануне переговоров в Бишкеке демонстративно поздравил с днем рождения одного из наиболее непримиримых противников нынешней армянской власти — экс-президента Роберта Кочаряна. Причем произошло это буквально через несколько дней после ареста последнего.

Более того, российский лидер не ограничился формальным поздравлением. Он особо отметил вклад Кочаряна в развитие союзнических отношений России и Армении и пожелал ему «стойкости перед лицом испытаний». В сложившейся ситуации подобные слова трудно было воспринимать исключительно как протокольную любезность. Они выглядели и как поддержка Кочаряна, и как вполне понятный политический сигнал Пашиняну.

Но, пожалуй, наиболее показательной частью встречи стал публичный спор о будущем Армении между ЕС и ЕАЭС. Путин прямо заявил, что членство сразу в двух объединениях невозможно, и фактически предложил Еревану определиться.

Ответ Пашиняна оказался довольно противоречивым. Он признал, что рано или поздно Армении действительно придется выбирать между ЕС и ЕАЭС, однако время для такого решения, по его мнению, пока не пришло. Более того, премьер заявил, что закон о начале процесса вступления Армении в Евросоюз был принят в том числе для того, чтобы избежать проведения референдума.

Объяснение выглядит, мягко говоря, своеобразно. Получается, что власти официально запустили процесс вступления в ЕС, но одновременно считают преждевременным спрашивать граждан, поддерживают ли они такой выбор. Сам Пашинян объясняет это неопределенностью самой перспективы членства в Евросоюзе: вопрос для референдума, по его словам, пока «не созрел».

Впрочем, дальше армянский премьер сам обозначил главную причину подобной осторожности. Реальной альтернативы ЕАЭС у Армении сегодня просто нет. Когда она появится, если вообще появится, Ереван и сможет сделать окончательный выбор — посредством референдума или без него.

Именно поэтому Пашиняну необходимо время. Армянское руководство продолжает сближение с Европой и одновременно пытается создать для страны экономические и политические альтернативы России, однако окончательный разрыв с Москвой слишком рискован. Путин, в свою очередь, довольно точно нащупал это уязвимое место, предложив не откладывать решение и прямо спросить у граждан Армении, чего они хотят: «Сделайте выбор, и закроем тему».

Причем экономика пока остается одним из наиболее серьезных аргументов Москвы. В первом полугодии 2026 года российско-армянский товарооборот сократился почти на 21% — с $3,3 млрд до $2,6 млрд, а доля России во внешней торговле Армении снизилась с 34,7 до 27,5%. Для Еревана подобное сокращение весьма чувствительно. Не случайно в августе Пашинян после длительного перерыва лично участвовал в заседании Евразийского межправительственного совета и призвал остановить деградацию торгово-экономических связей.

Не менее показательно прозвучала тема российской военной базы в Гюмри. Путин заявил предельно прямо: если Армении российское военное присутствие больше не нужно, Москва готова уйти «хоть завтра». Подобная постановка вопроса ставит армянское руководство в достаточно неудобное положение. Если Ереван потребует вывода российской базы, ему придется самому отвечать за безопасность страны. Если же база останется, это будет означать, что, несмотря на критику Москвы, Армения по-прежнему заинтересована в российском военном присутствии.

Впрочем, и позиции Пашиняна постепенно усиливаются. Снижение риска нового конфликта с Азербайджаном уменьшает зависимость Армении от российских гарантий безопасности. Одновременно Баку и Ереван начинают обсуждать торговлю, транзит и энергетику, а открытие коммуникаций через Азербайджан и Турцию может дать Армении новые выходы на внешние рынки.

Правда, сложнее обстоит дело с энергетикой. Россия остается главным поставщиком газа, и быстро заменить ее Армения не сможет. Тем не менее Ереван развивает сотрудничество с Ираном и рассматривает возможности энергетического взаимодействия с Азербайджаном.

В результате отношения Москвы и Еревана все больше напоминают политический торг. Россия использует сохраняющиеся экономические и военные рычаги, чтобы сдержать европейский курс Армении, а Пашинян пытается выиграть время и постепенно создать альтернативы российской зависимости.

Встреча в Бишкеке лишь сделала эти противоречия более заметными. Разговор продолжится в Москве, где стороны намерены обсудить все обозначенные темы еще раз. Однако никаких гарантий, что результат новой встречи не окажется таким же, нет.