New York Times: Вот почему победил Трамп Новости

Автор: Дэниел МакКарти

Редактор журнала Modern Age: A Conservative Review

Дональд Трамп возвращается в Белый дом, и, хотя это вряд ли изменит мнение его критиков, это должно заставить их взглянуть на себя в зеркало. Они проиграли эти выборы не меньше, чем Трамп их выиграл.

Это не было обычным соперничеством между двумя кандидатами от разных партий. На самом деле перед избирателями стоял выбор между Трампом и всеми остальными - не только кандидатом от Демократической партии Камалой Харрис и ее партией, но и республиканцами вроде Лиз Чейни, высокопоставленными военными, такими как генерал Марк Милли и генерал Джон Келли (который также был главой администрации Белого дома), а также активными членами разведывательного сообщества и лауреатами Нобелевской премии по экономике.

Таким образом, президентская гонка стала примером того, что в экономике называют «созидательным разрушением». Противники Трампа, безусловно, опасались того, что он разрушит саму американскую демократию. Напротив, для его сторонников голос за Трампа означал голос за изгнание провалившегося правящего класса и создание новых стандартов, которые лучше будут служить американским гражданам.

Победа Трампа является публичным вотумом недоверия лидерам и институтам, которые определяли американскую жизнь с конца «холодной войны». Символичны сами имена: в 2016 году Трамп выступал против Буша на праймериз и против Клинтон на всеобщих выборах.

В этот раз он, в некотором смысле, победил коалицию, в которую входили Лиз Чейни и ее отец, бывший вице-президент Дик Чейни. Так что, те, кто видит в Трампе радикальное отвержение современных порядков Вашингтона, правы.

Он подобен атеисту, бросающему вызов учению церкви: его угроза заключается не столько в его действиях, сколько в том, что он ставит под сомнение убеждения, на которых основывается власть. Трамп показал, что политические догмы нации несостоятельны, а лидеры во всех институтах, как государственных, так и частных, теперь уязвимы.

Именно этого могут желать избиратели, и, связав себя с непопулярными элитами и институтами, Камала Харрис обрекла себя на провал. Считают ли американцы, что генералы, которые руководили долгими и катастрофическими войнами, заслуживают того уважения, которое им оказывают критики Трампа? То же можно спросить о руководителях разведывательного сообщества.

Трамп вряд ли воспринимается кем-то как эксперт в политике, но его избиратели видят в нем противоположность — «антиэксперта», который разрушает существующие представления Вашингтона о компетентности. Его победа — это наказание для властей, которые пытались его остановить.

В экономике «созидательное разрушение» происходит, когда новый конкурент показывает, насколько существующие компании не удовлетворяют спрос потребителей. Политическая конкуренция в демократии вызывает аналогичные потрясения.

Если разрушения, которые представляет Трамп, кажутся чрезмерными, это означает, что американская политика слишком долго была недостаточно конкурентной.

До прихода Трампа власть находилась в руках политического картеля, который, как и рыночные картели (как предупреждал Адам Смит), сотрудничал, чтобы исключить конкурентов и альтернативные идеи.

Возможно, Трамп и его движение не смогут удовлетворить общественные ожидания. Стоит помнить, что большинство новых компаний, нарушающих устоявшиеся рыночные отношения, долго не держатся — они лишь открывают возможности, которые позже использует кто-то другой.

Подъем Трампа положил конец застою, характерному для эпохи Обамы, когда Демократический президент придерживался политики, лишь незначительно отличающейся от предложений экспертов обеих партий, а республиканцы в Конгрессе просто блокировали его инициативы (в надежде, пока в Белый дом не вернется кто-то вроде Буша или Ромни).

Коалиция Трампа включала таких антисистемных политиков, как Роберт Кеннеди-младший и Т.Габбард, а также бизнесменов вроде Илона Маска и подкастеров типа Джо Рогана. Трамп может не совпадать с ними в точности, но не случайно, что столько сторонников «альтернативной политики» поддержали его.

Победы Трампа — от 2016 года до сегодняшнего дня — показывают, что мейнстрим уже потерял легитимность в глазах общества. Обвинительные акты, выдвинутые против Трампа, избиратели восприняли как политические маневры.

Противники Трампа, как и его сторонники, уверены, что он может стать силой радикальных перемен. Однако обе стороны склонны преувеличивать, чего он хочет и что способен сделать. Даже Франклин Рузвельт с неограниченными сроками и мощным мандатом сталкивался с ограничениями власти. Конституция остается сильной, будь то Рузвельт или Трамп в Овальном кабинете.

Если Трамп и его коалиция не смогут создать что-то лучшее, чем то, что они разрушили, их ждет та же участь, что постигла кланы Бушей, Клинтонов и Чейни. Появится новая сила созидательного разрушения, возможно, на левом фланге.

Чтобы избежать этого, Трамп должен стать столь же успешным созидателем, каким он был в роли разрушителя. В начале своего первого срока он упустил шанс воспользоваться шоком, который испытали обе партии. Тогда позитивное послание, а не «американская резня», могло бы вознести его над рутиной обычной политики.

Его отказ признать итоги выборов 2020 года не помешал ему победить сейчас, но он мог бы быть еще сильнее без груза тех беспорядков 6 января. Иногда следование правилам — лучший способ изменить игру, как это понимали самые созидательные президенты прошлого.

Оригинал публикации:

https://www.nytimes.com/2024/11/06/opinion/donald-trump-2024-election.html?searchResultPosition=1