Последний выбор Иванишвили: автократия или крах наша аналитика

Противостояние между гражданским обществом и властями Грузии, по всей видимости, вошло в решающую стадию. Исход будет ясен до конца текущего года. Если правящей «Грузинской мечте» удастся не только подавить уличные протесты, но и, что куда важнее, сломить сопротивление активной части общества, то это произойдёт в ближайшие месяцы. В противном случае к 2026 году Грузия войдёт в этап полной и окончательной автократической консолидации с политическими оппонентами либо в тюрьмах, либо в эмиграции.

На протяжении многих месяцев, начиная с января 2025 года, активисты задавались одним вопросом: является ли уровень репрессий, который мы видим, пределом возможностей силового аппарата, или пока он использует лишь часть своих ресурсов? Долгое время ответ оставался неизвестным. Ведь репрессивный механизм — материя тонкая, оценить со стороны его реальную мощь невозможно, поскольку для масштабной карательной кампании необходим комплекс ресурсов - полиция, следствие, патрульные группы, следственные изоляторы, суды, прокуратура.

У «Грузинской мечты» остаётся только один путь — арестовывать, арестовывать и арестовывать. До тех пор, пока в тюрьмах остаются свободные нары

Тем не менее, к лету стало очевидно: репрессивная система переведена на максимальные обороты. Всё, что будет происходить в ближайшие месяцы, — это и есть её потолок. Правда, теперь репрессии направлены уже не на «низовое» протестное звено, как в начале кампании, а на верхушку — политические партии, масс-медиа и крупные неправительственные организации.

До июня основной удар приходился на активистов «с улицы» — обычных участников протестов, подвергавшихся административным арестам, обыскам, избиениям и штрафам. Надо сказать, что полиция работала на износ и крутилась, как белка в колесе. Однако с 1 июня акцент сместился, и давление на «низовой» уровень хоть и не исчезло, но ощутимо снизилось. А на первый план вышли силовые действия против политических структур - партий, СМИ и НПО, для чего была изменена конфигурация репрессивной машины правящей власти - полицейское давление отошло в сторону, уступив место судебным и административным ресурсам.

Знаковым моментом стал июнь, когда по уголовным статьям были арестованы девять человек, из которых пятеро — действующие лидеры оппозиционных партий. Это уже не количественное, а качественное изменение. Для достижения эффекта власти разработали простейший механизм: при парламенте была учреждена временная Комиссия по расследованию деятельности прежней власти. Параллельно был принят закон, согласно которому неявка на заседание Комиссии приравнивается к преступлению и влечёт наказание до одного года тюремного заключения. Оппозиционные лидеры, активно участвующие в протестах, явиться отказались, дав тем самым властям легитимный повод для арестов. Кстати, потом большинство из «провинившихся», демонстрируя готовность принять наказание, сами пришли в полицию.

Арест одного из видных лидеров оппозиции Мамуки Хазарадзе

Комиссия продолжит работу до 5 августа и, по сути, может вызывать на допрос любого. Отказ — автоматическое основание для возбуждения дела. Таким образом, механизм работает, как конвейер.

Параллельно разворачивается атака на телекомпании и крупные НПО. На них подают судебные иски, против них возбуждают административные процедуры, их затягивают в юридические тяжбы с целью истощить, деморализовать, лишить ресурсов и в перспективе навсегда вывести из игры. Это — заключительная стадия наступления на гражданские свободы, стартовавшего в апреле 2024 года с принятия «Закона об иностранных агентах».

Важно отметить: наступление было приурочено к удачному для власти месяцу июню, когда протестная волна ощутимо ослабла. Если в мае, помимо ежедневных акций на проспекте Руставели, прошло четыре крупные демонстрации, то на протяжение всего июня уличная активность находилась на минимуме. Что, к слову, было воспринято, как неожиданность. Ведь законы, ужесточающие ответственность за участие в протестах, начали действовать еще с января и ранее массовым выступлениям никак не мешали.

Параллельно разворачивается атака на телекомпании и крупные НПО. Цель - в перспективе навсегда вывести их из игры

Так что же изменилось?

Причин, вероятно, несколько. Во-первых, исчезла острота — нет ярких событий и уличных столкновений, которые обычно стимулируют участие, особенно среди молодёжи. Во-вторых, наступил сезон отпусков. Летом Тбилиси заметно пустеет. Ну и, конечно, главная причина: в начале июня внутри оппозиции в очередной раз произошёл публичный раскол, вызванный дискуссией о предстоящих муниципальных выборах — участвовать в них или бойкотировать. Спор быстро перешёл в банальную ругань, что, безусловно, повлияло на моральное состояние протестующих. Как следствие, июнь 2025 год стал для протестного движения в Грузии самым неудачным месяцем.

Правда, 29 июня, спустя семь месяцев непрерывной мобилизации, ситуация частично выровнялась – в Тбилиси состоялся крупный митинг оппозиции, продемонстрировавший властям, что протест, равно как и готовность людей выходить на улицы, никуда не исчезли. Однако тенденция к снижению активности, скорее всего, сохранится до сентября, поскольку впереди июль и особенно август — время, когда Тбилиси практически пустует. И именно этот временной коридор правящая партия выбрала для решающего удара. Шаг с точки зрения политической логики вполне рациональный. Но остаётся главный вопрос: возможно ли за полтора-два месяца полностью подавить сопротивление, заставив оппонентов либо замолчать, либо покинуть страну?

На протестующих работает универсальное свойство человеческой психики — адаптация. Люди, как известно, привыкают ко всему. Страх, паника, дезориентация — это лишь начальная реакция. Со временем ты либо поддаёшься страху, либо преодолеваешь его. Так было с первым появлением спецназа на улицах, с применением слезоточивого газа и водомётов, с массовыми арестами, административными сроками, физическим насилием, чудовищными штрафами. И всякий раз после шока наступала адаптация.

И вдруг... неожиданный всплеск протестов

На мой взгляд, сегодня у протестующих остаётся лишь одно слабое место — страх перед длительным тюремным заключением. Он, кстати, и есть главное оружие власти. Но и здесь срабатывают законы привыкания. Арест на 40 суток уже воспринимается, как нечто рутинное. Активисты, подвергшиеся штрафам, переходят на альтернативные платёжные системы, вроде Wise. Партии, лишившиеся лидеров, быстро перераспределяют функции и возвращаются к работе. Результативность, конечно, сомнительная, но ведь она и раньше было невысокой.

НПО и СМИ перестраиваются - меняют юридическую регистрацию, уходят в YouTube, создают подкасты, диверсифицируют каналы вещания, снижая тем самым эффективность репрессивных мер и, по сути, вынуждая власти «стрелять из пушек по воробьям».

Так что, у «Грузинской мечты» остаётся только один путь — арестовывать, арестовывать и арестовывать. До тех пор, пока в тюрьмах остаются свободные нары. Пойдет ли власть на крайние меры? Как уже было сказано, гарантии отсутствуют, шансы — пятьдесят на пятьдесят.

Одно могу утверждать с уверенностью: у «Грузинской мечты» пока ещё есть время. Но оно не бесконечно. Либо в начале 2026 года Грузия окажется в состоянии окончательно оформленной автократии, либо у этой модели уже не останется ни шансов на выживание, ни будущего.