Прерванный полет Ми8

20 ноября 1991 года — одна из самых недооценённых трагедий в истории Азербайджана. В районе села Каракенд Ходжавендского района армянскими террористами был сбит вертолёт Ми-8.

В результате погибли все, кто находился на борту — 22 человека. Среди них — те, кого потом с полным основанием назовут выдающимися государственными деятелями нашей страны: первый генеральный прокурор независимого Азербайджана Исмет Гаибов, госсекретарь Тофиг Исмаилов, госсоветник, бывший министр внутренних дел Магомед Асадов, депутаты Вагиф Джафаров, Вели Мамедов, вице-премьер Зульфи Гаджиев, заведующий отделом Аппарата президента, журналист Осман Мирзоев. В том же вертолёте погибли представители миротворческой миссии России и Казахстана, съёмочная группа АзТВ во главе с тележурналистом Алы Мустафаевым. С той трагедии прошло уже 33 года.

Это не была «простая» авиакатастрофа, как нас пытались убедить по горячим следам, — вертолёт Ми-8 был сбит с земли тепловой ракетой, запущенной с позиций армянских террористов. Причём речь идёт об одном из крупнейших террористических актов на постсоветском пространстве. В истории немного прецедентов, когда страна в одночасье лишалась стольких ключевых своих деятелей — генерального прокурора, госсекретаря, государственного советника, вице-премьера, и всё это в условиях уже разгоравшейся войны. Чуть больше трёх месяцев оставалось до трагедии в Ходжалы. Меньше полугода — до оккупации городов Шуша и Лачин.

И, наконец, далеко не случайным был и выбор жертв. Террористы не стреляли «в белый свет как в копеечку». Те, кто застал конец восьмидесятых — начало девяностых, прекрасно помнят, с какой твёрдостью, принципиальностью, профессионализмом вели себя и противостояли армянскому сепаратизму как генеральный прокурор Исмет Гаибов, так и госсоветник, бывший глава МВД Магомед Асадов, и многие другие. И хотя фраза о том, что история не терпит сослагательного наклонения, успела набить мозоли на ушах, невозможно не задавать хотя бы самому себе вопрос: как развивались бы события дальше, если бы полёт этого вертолёта не был прерван ракетой? И в армянской верхушке, смеем заверить, это тоже прекрасно понимали. Традиции политического террора в Армении, напомним, уходят корнями в позапрошлый век: устраивать политические убийства здесь считают вполне допустимым методом борьбы. Особенно если знают, что за такое не «прилетит».

И, как ни печально это констатировать, до сих пор за произошедшее в небе у села Каракенд никто не понёс ответственности.

Об этом многие не любят говорить вслух и сейчас, но в истории той трагедии у села Каракенд слишком много «белых пятен». Каким образом в ещё существовавшем СССР у армянских террористов оказались тепловые ракеты «земля-воздух», которые вряд ли можно купить в любом универмаге? Каким образом им стал известен маршрут полёта Ми-8? Вертолёт, напомним, был военным, и данными о его маршруте располагало только руководство советских военных частей, находившихся в Карабахе. Почему и генеральный прокурор, и госсекретарь, и госсоветник, и депутаты оказались в одном вертолёте, что противоречит всем правилам безопасности? Почему, наконец, вертолёт летел один, без второго вертолёта огневой поддержки — ведь правила требуют в зоне боевых действий летать только парами? Почему по горячим следам в СМИ была запущена версия, будто вертолёт «налетел в тумане на дерево»? Почему, как нам тогда объявили, «спеклась» плёнка в «чёрных ящиках», хотя бортовые самописцы рассчитаны на такие случаи? Вопросов слишком много, и за 33 года ответов на них так и не прозвучало.

Это не тот случай, когда даже через 33 года, даже после освобождения Карабаха, можно отнестись к трагедии у села Каракенд как к истории. 20 ноября 1991 года мы пережили, возможно, первый и один из самых трагичных, но далеко не последний эпизод «воздушной войны». 28 января 1992 года был сбит гражданский вертолёт, совершавший пассажирский рейс Агдам-Шуша. Погибли 44 человека — члены экипажа и пассажиры. 18 марта 1994 года армянские оккупанты из подаренного Россией ЗРК «Оса» сбили иранский самолёт, который доставлял в Тегеран из Москвы на праздник Новруз членов семей иранских дипломатов. В мае 2017 года армянские оккупанты в Карабахе вывели ЗРК «Оса» на такую позицию, где он угрожал самолётам в аэропорту города Гянджа. В июле 2020 года Минобороны Армении опубликовало видеоролик, где ПВО берёт на прицел гражданский авиалайнер. Во время 44-дневной войны Армения обстреливала Гянджу, называя в числе целей Гянджинский аэропорт, стреляла по аэропорту в Габале и даже пыталась сбивать самолёты, заходившие на посадку в аэропорт Гейдар Алиев в Баку. Уже после войны, в то время как в Карабахе находились российские миротворцы, армянские ВС использовали средства радиоэлектронной борьбы для постановки помех гражданским самолётам в азербайджанском небе.

Сегодня Армения планирует закупку средств ПВО у Франции. В нынешней ситуации нет и не может быть полной гарантии, что эти средства не будут применены против гражданских целей. Другой вопрос, что на дворе уже не 1991 год. На подобные действия Азербайджан отвечает. Достаточно вспомнить уничтоженную в 2017 году «Осу», разгромленную в первые дни 44-дневной войны систему ПВО на оккупированных азербайджанских землях, результаты антитеррористических рейдов в сентябре 2023 года и многое другое.

Азербайджан больше не позволит, чтобы армянский террор представлял прямую угрозу для его граждан.