При росте цен на газ выше среднего бенефициарами становятся и Россия, и Азербайджан Видеоинтервью с Игорем Юшковым

Интервью Caliber.Az с аналитиком российского Фонда национальной энергобезопасности, экспертом Финансового университета при правительстве РФ Игорем Юшковым.

- Цены на газ в Европе стремительно растут. Взлет цен на газ наблюдался с начала года из-за очень холодной зимы и значительно ускорился к отопительному сезону. Понятно, что на подорожание «голубого топлива» повлиял не только сезонный, но и другие факторы. Какие, на ваш взгляд?

- Действительно, много факторов привело к тому, что сейчас мы видим рекордные показатели по ценам на газ в Европе. При этом не только на газ, но и на другие энергоносители. Можно начать с таких фундаментальных факторов, которые заложили некую основу нынешнего энергокризиса. Это, прежде всего, сама энергетическая политика Евросоюза, которая выстраивала именно либеральную модель рынка, что позволило образоваться таким большим скачкам с ценами. Потому что европейцы всегда рассчитывали на то, что всегда будет множество поставщиков, желающих поставить газ в Европу. И потребитель всегда будет выбирать между этими поставщиками. Может и сталкивать их лбами, и поставщики будут конкурировать между собой, и цена будет снижаться. Если вы закладываете такой фундаментальный принцип, такое основание, то тогда вам логично создавать либеральную модель рынка. Тогда у вас всегда будет свободная конкуренция. Именно поэтому европейцы настаивали на том, чтобы покупатели не подписывали долгосрочные договоры с поставщиками, чтобы они переориентировались на рынок краткосрочных контрактов. А если они подписывали долгосрочные договоры, то хотя бы привязывали ценообразование в этих долгосрочных соглашениях не к стоимости нефти, а к стоимости газа на тех самых недолгосрочных площадках. Это один из фундаментальных факторов того, почему все так подорожало.

Ситуация на рынке полностью поменялась. Если раньше был рынок покупателя, то теперь это рынок продавца. То есть в очередь уже встают покупатели за возможностью купить доступные объемы газа. Конкуренция приводит к изменению цены. Теперь эта цена возрастает. Теперь, пожалуйста, бейтесь за доступный газ, предлагайте выше цену. И это тоже стало одним из главных факторов.

Второй фактор опять же связан с энергополитикой Евросоюза. Он заключается в том, что ЕС ускоренно проводил т.н. энергопереход. Активно выдавливались традиционные источники энергии. Именно за счет традиционной энергетики - угля и газа - балансируются остатки по принципу «нужно - мы у вас покупаем, не нужно - нет». И это приводило к тому, что многие игроки просто уходили с рынка, соответственно, предпочитая закрывать угольные и газовые станции. Мы видели много кадров, как европейцы взрывают угольные электростанции или меняют их профиль. И это считалось успехом. На этом фоне ускоренного энергоперехода, когда говорят, что завтра газ будет не нужен, мы сократим потребление, в Европе была принята программа Green deal (Зеленая сделка), которая позволяет Евросоюзу полностью отказаться от использования ископаемых источников энергии. В этих условиях компании, добывавшие газ на территории Евросоюза, в основном в Северном море, боятся вкладывать деньги в новые месторождения или в поддержание добычи на старых месторождениях. А вдруг ты не вернешь свои инвестиции? Говорят же, газ скоро будет не нужен. Поэтому те же самые Великобритания, Голландия и другие снижают свою добычу. И даже страны, не входящие в ЕС, к примеру Норвегия, тоже боятся инвестировать. У Норвегии в Северном море добыча падает. Уже четвертый год подряд там у них снижается добыча газа. В Баренцевом же море проекты дорогостоящие и гарантии возврата инвестиций нет, что вынуждает европейцев отказываться от дальнейшей добычи газа. Есть еще понятие СПГ, что глобализирует рынок газа во всем мире.

- Некоторые страны считают Россию основным бенефициаром роста цен на газ в Европе, что не обошлось без вмешательства российского фактора. Как вы это прокомментируете?

- Я бы сказал, что при росте цен выше среднего бенефициарами становятся любые поставщики. И мы, и Азербайджан, и другие. Потому что поставки довольно стабильные идут и даже увеличиваются. В Турцию, в Европу. Любые производители выиграют. Норвегия, Алжир. Если мы берем СПГ, все поставщики СПГ тоже выигрывают. И Катар, и США, и Австралия. В этом плане все логично. Ты продаешь товар, который растет в цене. Но если цена сверхвысокая, то она начинает убивать спрос. Мы видим, как в Европе снижается объем потребления в сегменте химического производства, азотных удобрений, в сельском хозяйстве даже те, кто отапливал теплицы газом, тоже прекращают это делать. Они не могут себе этого позволить. Сверхвысокая цена начинает быть рисковой и для поставщика.

 Часть дорогого газа потребители хотели заменить с помощью перехода на старый добрый уголь. Но и угля оказалось недостаточно. И он тоже, кстати, побил исторический рекорд по ценам. И его все равно мало и не хватает. Газ становится менее конкурентоспособным по сравнению со своим основным врагом - ВЭЭ (возобновляемая электроэнергия). Одно дело, когда газ стоит 200-300 долларов за 1000 куб. метров, конечно, он экономически более выгоден чем ВЭЭ. А когда газ сам стоит 700-800 долларов, здесь уже начинают задумываться, что ВЭЭ не такой уж и дорогой источник. Поэтому скорее от умеренной цены выигрывают все поставщики, и Россия, конечно же. Хотя у «Газпрома» за первое полугодие средняя цена экспорта в Европу и небольшой объем поставок в Китай была всего 208 долларов за 1000 куб. метров.

- К чему, на ваш взгляд, приведут скачки цен на энергоресурсы?

- Сейчас как раз идет дискуссия о том, что будет дальше в долгосрочной перспективе. Как избежать подобные явления? Россия, многие производители и бизнес как таковой говорят, что главное - это стабильность работы энергосистемы. Да, может быть не надо, чтобы были сверхвысокие цены, не было бы таких скачков. И от этого страхует как раз долгосрочный контракт. Потому что, условно говоря, у «Газпрома» по долгосрочному контракту цена меняется ежеквартально, а не ежесуточно. Как это происходит на споте. Вот как бы точка зрения производителей: давайте подписывать долгосрочные договоры, что позволит прогнозировать и объем спроса, и объем производства, и балансировать их, и чтобы никто с дефицитом не остался.

Еще даже непонятно, как Европа пройдет этот отопительный сезон. Там довольно много рисков. У нас на дворе сейчас вторая половина октября. У них только неделю назад начался отопительный сезон. Что будет в феврале, марте, когда закончится газ в подземных хранилищах? Конечно, глубину кризиса мы узнаем чуть позже. Но европейцы, по крайней мере члены Еврокомиссии, уже говорят о том, что все проблемы от традиционной энергетики. Как мантру повторяют свою стратегию о том, что надо переходить на возобновляемые альтернативные источники, потому что газ дорогой. А если мы перейдем на возобновляемые источники энергии, то газ вообще будет не нужен. В принципе логично: газ дорогой, давайте от него откажемся. Но он дорогим-то стал именно потому, что пытался заместить выпадающие объемы от ветряной генерации. Но этого они не признают. Тогда нужно признать свою ошибку, что да, может быть поторопились. Может быть надо было в большей степени резервировать возобновляемую энергетику.

- Есть ли вообще предпосылки для снижения цен на газ?

- Если мы говорим про биржевые цены на фьючерсы, там скорее всего колебания будут. Но нам важно говорить именно про рынок. Сейчас цена порядка около 700-800 долларов за 1000 кубов в Европе. Вот тут, я думаю, что примерно такие цены продлятся до конца отопительного сезона. Потому что этот дефицит сегодня никуда не денется. Если даже сегодня запустят «Северный поток-2», если он заработает на полную мощность, то да, цены снизятся, но ненамного. То есть к кардинальному изменению ситуации даже тот самый «Северный поток-2» не приведет.

Чтобы цены сильно снизились, должно произойти что-то экстраординарное. То есть в Азии кто-то большой должен отказаться от потребления существенных объемов газа. Если Япония запустит все свои атомные блоки, существенно сократит потребление газа, и он пойдет обратно в Европу... Но это такой фантастический сценарий.

По крайней мере есть шансы, что после марта цены на газ снизятся до 400-500 долларов за 1000 кубов. Европа из предстоящего отопительного сезона выйдет с опустошенными газохранилищами. И им опять же все лето придется готовиться к очередному отопительному сезону. В этот раз они окажутся посмелее. Они не «дозакачали» газ, боясь, что в каждом моменте это пик цены. Спрос будет большой и цены опять пойдут вверх.

- Многие европейские страны опасаются заключения с «Газпромом» долгосрочных газовых контрактов. Чем вызваны их опасения? И в чем выгода таких контрактов?

- В данный момент это очень очевидная разница по долгосрочным контрактам «Газпрома». Условно говоря, 300-400 долларов за 1000 кубов. На споте мы видим 700-800. Фактически в два раза. Со стороны Брюсселя идет очень жесткое давление. Они говорят: «Не подписывайте долгосрочные контракты ни с кем, тем более с «Газпромом». Вы подпишитесь на покупку 5,7,10 млрд кубов газа в год. А дальше мы вас заставим сокращать саму газовую генерацию. В таких контрактах есть условие «бери или плати». В итоге и газ не будете потреблять и придется платить «Газпрому».

Второй момент против долгосрочных контрактов, который мы видим со стороны европейцев, это тезис о том, что это «временный кризис», «совпадение многих факторов», поэтому «дальше будет лучше». Дальше на споте будут низкие цены. Не исключено, что это так. Мы можем взять прошлый год. Правда, он ковидный. Там тоже совпало много факторов. Но тогда на споте цена опускалась чуть ли не до 40 долларов за 1000 кубов. В этом плане 2021 год уравновесил 2020-й. Тогда были сверхнизкие цены на газ, сейчас - сверхвысокие. Хотя «Газпром» позиционирует сейчас как раз долгосрочные контракты. Это стабилизирующий фактор. Там не возникает таких огромных скачков, как на споте. Там более или менее все плавно меняется.

Азербайджан с Болгарией, Италией, Грецией подписывал долгосрочные договоры, которые тоже играли роль стабилизирующего фактора на цены в этих странах. В этом плане этим странам повезло, что они покупают газ у Азербайджана. И что у них много объемов газа.