Тень Агрыдага над Ереваном: миф отступает, дипломатия наступает АНАЛИЗ от Эльчина Алыоглу

Автор: Эльчин Алыоглу, директор Baku Network, специально для Day.Az

Агрыдаг (армяне называют ее "Арарат") исторически занимал особое место в армянском национальном самосознании, хотя географически всегда находился за пределами современных армянских границ. Этот стратовулкан высотой 5165 метров, расположенный на территории Турции в 32 км от армянской границы, стал символом ностальгии и исторических претензий. Решение правительства Армении от 11 сентября 2025 года об удалении изображения Агрыдага с визовых штампов, вступающее в силу 1 ноября, представляет собой не просто техническое изменение, а глубокий символический жест в сторону нормализации отношений с Турцией. Этот шаг следует рассматривать в более широком контексте армяно-турецких отношений и процесса нормализации на Южном Кавказе.

Историческая принадлежность Агрыдага различным государствам прослеживается четко: после распада Российской империи по Карсскому договору была закреплена за Турцией. СССР официально отказался от территориальных претензий на этот регион в 1953 году. Несмотря на это, армянская государственная символика, включая герб страны, продолжает использовать изображение горы, что создает постоянный источник напряженности в отношениях с Турцией.

11 сентября 2025 года - дата, которую в Ереване предпочли бы запомнить как день осторожной надежды, а не как очередную страницу политических уступок. В это утро, пока здания у подножия ереванского Каскада утопали в осенней дымке, кабинет министров Армении принял на первый взгляд незаметное, но на деле - символически насыщенное решение: изменить визуальные штампы, используемые при пересечении границы. С них исчез образ Агрыдага, той самой библейской горы, которую армянская политическая мифология десятилетиями пыталась присвоить, словно чужое солнце, прислонённое к окну.

Этот шаг был не просто бюрократической корректировкой. Это - жест, вырезанный скальпелем из плоти постсоветской ментальности. Это символический демонтаж одной из колонн маразматического армянского национал-романтизма, давно оторвавшегося от реалий и дрейфовавшего в сторону исторических грёз. Убрать Агрыдаг со штампов - всё равно что вынуть фрагмент из витража собора: света меньше не станет, но облик уже не тот.

Особенность этого решения заключалась не только в содержании, но и в тайминге - тщательно рассчитанном моменте. Оно было принято всего за день до визита в Иреван специального представителя Турции Сердара Кылыча. Совпадение? В дипломатии не бывает совпадений - бывает сигнал. И этот сигнал был услышан в Анкаре, в Баку и в Вашингтоне. Никол Пашинян, как дирижёр на перекрёстке геополитических симфоний, подал ноту - ноту готовности к новому политическому контрапункту.

Как язвительно заметил соучредитель партии "Земля для жизни" Месроп Аракелян, на новых штампах осталось слово "Армения". И в этом - парадокс. Символ ушёл, но имя осталось. Это не тотальный отказ, а хирургически точное изъятие - как удаление татуировки, сделанной в юности под влиянием идеологических снов. "Символика - это не истина, а её отражение в мутной воде", - словно вторит ему тень Монтескье из глубин истории.

Изъятие Агрыдага из официальной визовой символики - это дипломатическая алхимия. Армения, по сути, подаёт знак: "мы готовы к откровенному разговору, без идеологического макияжа". Это шаг из прошлого в предпосылки будущего, где штампы - не только в паспортах, но и в головах - постепенно теряют актуальность. И если национальный миф - это якорь, то сейчас Ереван осторожно поднимает его с морского дна.

Но почему именно сейчас? Ответ лежит в контексте геополитических волн, пронзающих регион. Августовская декларация в Вашингтоне, подписанная лидерами Азербайджана, Армении и США, зафиксировала намерение открыть Зангезурский коридор - символ будущего сопряжения, а не прошлого отторжения. Уже 7 сентября армяно-турецкие делегации встретились на пограничном переходе Алиджан-Маргара - месте, где асфальт ещё хранит следы замороженных десятилетий.

Именно в этом контексте и нужно рассматривать исчезновение Агрыдага со штампов: как дипломатический жест доброй воли, как попытку сбросить часть символического груза, мешающего движению. Это не капитуляция - это разминирование поля перед переговорами.

Если проводить параллели, то можно вспомнить, как Германия в конце 20 века избавлялась от имперской символики в официальных документах, стремясь к новой идентичности - постнациональной, европейской, ответственной. Или как Испания пересматривала роль франкистской символики в общественном пространстве, стараясь не вычеркнуть, а переработать.

Армения, несомненно, ещё только пробует на вкус эту сложную метаморфозу. Визовые штампы - не главное, но симптоматичное. Это как если бы актёр на сцене сменил костюм, но продолжал играть ту же роль. Сигнал публике ясен: перемены идут, но сценарий пока тот же.

И всё же - это движение. Движение от символа к смыслу, от мифа к интересам, от прошлого - к осторожному будущему.

Когда власти Армении приняли решение исключить название Агрыдага на армянском, т.е., слово "Арарат" из официального штампа в загранпаспортах, армянский реваншизм взвыл, как раненый зверь, загнанный в угол реальностью. Это была не просто административная мера - это был удар в самое сердце коллективной мифологии, в святая святых армянской псевдонациональной идентичности, в ту фантомную боль, которую Ереван сам себе культивировал десятилетиями. Истерика, с которой армянские националисты, блогеры и политики встретили эту новость, напоминала не политическую реакцию, а обряд экзорцизма в плохом спектакле.

Виртуальный "Арарат" - тот самый Агрыдаг, который с незапамятных времён стоит на турецкой территории и ни на секунду не принадлежал Армении как государству - давно стал неотъемлемым символом армянского ирредентизма. Это как если бы Польша вставила Вильнюс в штамп, или Италия - Корфу. В цивилизованной практике такие вещи называют дипломатическим маразмом, в армянской - "национальной гордостью".

Ведь речь не просто о горе - речь о вымышленной географии, проштампованной в документе, удостоверяющем личность. Армянский загранпаспорт с горой Агрыдаг - это как документ шизофреника, у которого в графе "место рождения" написано: "Империя Атлантиды". До последнего времени этот штамп с горой, уходящей в закат, оставался тихим актом пассивной агрессии - беззвучным, но внятным орудием идеологической войны, в которой "территория" всегда важнее "реальности".

Решение об изъятии штампа власти объяснили просто и прагматично - международное право, дипломатические соображения, туристическая виза и всё такое. Но реваншисты восприняли это как предательство эпохального масштаба. Они кричали, что "Армения сдаёт символы", "нас лишают мечты", "отрезают от святынь". Публикации с заголовками вроде "Арарат вычеркнули из истории" или "Гора теперь турецкая и на бумаге" заполонили местные сайты. Кто-то и вовсе заявлял, что "теперь мы ничем не отличаемся от Азербайджана" - как будто логика и дипломатия стали заразными.

Хотя подобный шаг в мировой практике - нормальный процесс отделения идеологии от институциональности. Когда Германия отказалась от гитлеровской символики, она не предала себя - она спасла себя. Когда Хорватия изменила гимн и флаг после распада Югославии, она не забыла свою культуру - она адаптировалась. Но армянский реваншизм не умеет адаптироваться. Он может только цепляться - за образ, за миф, за камень, за штамп, за обломок утопии. Любое прикосновение к этим реликвиям он воспринимает как святотатство.

В этом контексте штамп с Агрыдагом стал эквивалентом охранной грамоты на самообман. Его изъятие - это как операция по удалению опухоли, от которой пациент отказывается, потому что "она родная".

Если называть вещи своими именами, армянский реваншизм - это не про "великую историю", а про синдром утраты. Он питается не фактами, а тоской. И гора Агрыдаг, как бы высока она ни была, является не вершиной гордости, а надгробием надежд. В этом смысле штамп в паспорте - это был последний фетиш, который можно было демонстрировать миру, как кольцо внука Атлантов.

Когда армянские власти убрали этот фетиш, они ненароком запустили процесс секуляризации мифа. И это страшно для любого фанатика - потерять икону, пусть даже она и нарисована на паспорте. Для реваншистов это всё равно, что вычеркнуть Армению из Армении.

С точки зрения здравого смысла, изъятие Агрыдага из армянского паспорта - это маленькая, но важная победа разума над мифом, дипломатии над фетишизмом. Это сигнал, что, возможно, хотя бы в части формальностей Ереван начал осознавать пределы возможного. Но, как показала реакция армянских реваншистов, даже скромный шаг в сторону нормализации может вызвать такой взрыв абсурда, что театру абсурда придётся брать уроки у армянских телеграм-каналов.

Будущее покажет, станет ли это началом долгого и болезненного процесса отказа от иллюзий. Но уже сейчас ясно: пока реваншизм жив - каждый штамп, каждый символ, каждый камень будет превращён в фетиш. А значит, война за прошлое, увы, всё ещё не окончена. Даже если на ней - лишь чернила и бумага.

Решение властей Армении убрать изображение Агрыдага с визовых штампов выглядит как жест вежливости, но история Южного Кавказа учит: символами не живут, символами не прокладывают дороги, не строят железные линии и не открывают рынки. Без реальных шагов - отказа от реваншизма, искреннего признания современных границ и готовности к компромиссам - любые декоративные перемены останутся пустыми.

Армения стоит на историческом перепутье. Сегодня у нее есть шанс впервые за тридцать лет превратиться из изолированной территории в полноценного игрока региональной архитектуры. Экономика страны с ВВП около 21 млрд долларов не выдерживает конкуренции в условиях закрытых границ и блокированных маршрутов. Но участие в транспортных коридорах Восток-Запад и Север-Юг способно принести Армении миллиардные дивиденды, создать десятки тысяч рабочих мест и обеспечить доступ к энергетическим ресурсам.

Речь идет не о "сдаче позиций", а о выживании и развитии. Турция и Азербайджан - крупнейшие экономические центры региона, а присоединение к их инициативам означает для Армении выход из замкнутого круга зависимости от диаспоры и кредитов. Любая попытка отложить этот выбор - это годами упущенные инвестиции, тысячами потерянные рабочие места и еще глубже уходящая трещина в обществе.

Мир в регионе невозможен без подписания мирного договора и открытия границ. Это понимали и в 1918-м, и в 1994-м, и понимают сегодня. Отказ от мифов о "Великой Армении" и переход к прагматичной политике сотрудничества станет для Армении единственным шансом вписаться в XXI век.

Символы могут открывать дорогу, но только реальная политика делает путь проходимым.

Армении предстоит решить: останется ли она заложницей исторических обид или войдет в новое время как партнер, а не как вечный оппонент. От этого выбора зависит не только ее будущее, но и долгожданный мир для всего Южного Кавказа.