Толика надежды в Баку. Камо грядеши Израиль с Сирией комментарий по горячим следам

Израильтяне, а, следовательно, и американцы, окончательно решили сделать ставку на аш-Шараа в деле переформатирования Леванта, решительно отбросив в сторону свои былые опасения об «исламистах из Идлиба». Теперь сирийский президент для них – вполне рукопожатный и договороспособный партнер, с которым можно и обсуждать, и реализовывать самые серьезные, и даже деликатные проекты.

И к тому же в Баку, который идеально, благодаря внешней политике президента Ильхама Алиева, подходит в качестве модератора сирийско-израильского диалога. У Алиева получилось реализовать то, что не удавалось никому на всем Востоке – выстроить братство с Турцией, и одновременно, дружбу с Израилем, как и доверительные отношениях с Ираном… А после свержения Асада зарекомендовать себя в качестве важного экономического партнера для обновленной Сирии. А еще азербайджанский газ привязали к недавно отстроенному газопроводу Килис–Азаз–Аль-Баб–Алеппо.

На бакинском трамплине...

А если учесть, что азербайджанский SOCAR будет участвовать в проекте «Тамар» в израильской экономической зоне Средиземного моря с долей 10%, то у него есть все шансы стать ключевым звеном в обеспечении энергетической безопасности Сирии, поскольку местные газовые поля вновь заработают еще не скоро.

Но газ – газом, а у Израиля и сирийского правительства есть несколько неотложных вопросов, которые нуждались в немедленном обсуждении, ведь не случайно к сирийской делегации в Баку примкнул глава сирийской разведки Хусейн Салами.

В чем совпадают интересы Израиля с аш-Шараа?

Отношения между Дамаском и Израилем налаживаются с трудом, учитывая бескомпромиссную позицию военного истеблишмента в Иерусалиме, который ни при каких обстоятельствах не допустит расползания на своих северных рубежах военно-политического влияния третьей державы. Слишком свежи раны после долговечного присутствия Ирана с его многочисленными прокси. На сей раз Израиль поступил предусмотрительно, установив аванпосты в 15-ти километрах от сирийской столицы. Таким образом формального соглашения между странами еще нет, все хрупкие договоренности де-факто на словах.

Слишком свежи раны после долговечного присутствия Ирана с его многочисленными прокси

В представлении еврейских умов признание Сирией суверенитета Израиля над Голанскими высотами, которые находятся под контролем еврейского государства уже более полувека – вот главное условие, которое дало бы мощный толчок развитию сирийско-израильских партнерских отношений. Как известно, Голаны – возвышаются над севером Израиля, обеспечивая контроль над долиной Хула и Галилеей. А кто ими обладает – тот и контролирует перевалы и дороги, ведущие в Дамаск.

По логике Трампа и Нетаньяху, отказываясь де-юре от высот аш-Шараа ничем особо не рискует с точки зрения восприятия обнищавшего и измученного гражданской войной сирийского общества. Жертвуя частью своей территории, Сирия может добиться снятия санкций, привлечения иностранных инвестиций и обрести последний шанс на восстановление разоренной войной и Асадами экономики.

Второй острый вопрос затрагивает региональную безопасность в свете «иранского кейса». Хотя иранцы во время спешного отступления из Сирии попросту бросили отстроенную ими там военную инфраструктуру, но все же часть активов в экономике все-же сумели сохранить, формально переоформив их на сирийских граждан. Именно эти активы представляют стратегическую угрозу для будущего, ибо могут стать источникам для проиранских элементов, которые временно ушли в подполье.

Таким образом, в вопросах зачистки проиранского подполья и «деиранизации» активов интересы команды аш-Шараа и израильтян полностью совпадают.

Бедным сирийцам нужны Голанские высоты?

Головная боль под названием «Хезболла»

Еще одна потенциальная угроза для региона – шиитская армия «Хезболла». Да, после проведенной Израилем серии блестящих операций по ликвидации командирского состава, уничтожения арсеналов и оттеснения отрядов ее боевиков от израильской границы, «Хезболле» нанесен сокрушительный удар. Но проиранская армия мечтает о регенерации и реванше, да и источники финансирования и место в политическом поле Ливана остались практически в сохранности. Что Израиль, как и аш-Шараа, да и Анкару, взирающую за плечами ХТШ категорически не устраивает. На Востоке, если дать слабину враг, который вчера казался разгромленным и обессилевшим, быстро сумеет набрать силу – и вонзить тебе кинжал в спину, причем, в тот самый момент, когда ты этого совсем не ждешь.

Самостоятельно, как бы этого не хотела часть ливанских элит, включая нынешнего президента Жозефа Ауна, который полностью устраивает израильскую элиту, решить вопрос о разоружении группировки, не говоря уже о национализации части ее экономических активов, Бейрут не в состоянии.

Израиль, разумеется, в этом будет ему всячески помогать, делая ставку на нетрадиционные методы, США обеспечат процесс своей политической поддержкой, но немалую роль в этих планах отводится и Сирии, которая должна не допустить активизации оказавшихся под прессом сил «Хезболлы» на своей территории.

Голову снесли, а боль осталась: "Хезболла"

Мины замедленного действа

Точно с таким же энтузиазмом Дамаск готов присоединиться к действиям Израиля против взрывоопасных палестинских лагерей в Ливане. Палестинские лагеря, особенно в Ливане превратились в мины замедленного действия. И тут возникает интересный парадокс, о котором доводилось писать уже не раз. Хотя на Ближнем Востоке, от Эр-Рияда до Багдада палестинцы повсеместно встречают сочувствие, однако никто не рад их перманентному анклавному присутствию на своей территории. Больно уж беспокойные и скандальные соседи получаются, да еще и с непомерными амбициями.

Израиль, как и персидские монархии, впервые получили исторический шанс вернуть эти вооруженные поселения в правовое поле.

В чем будет заключаться в этом процессе роль Сирии – в поддержке ли операции, которую по сложности можно сравнить с хирургической, либо недопущении перемещения палестинцев на свою территорию, судить и прогнозировать сложно…

Итак, регион Леванта впервые за долгие десятилетия получил хоть призрачную, но все же надежду на формирование нового порядка, с новыми гарантиями безопасности и возможности стабилизации. Есть хрупкая надежда, что можно прожить какое-то время без кровавых войн. И толика этой надежды зародилась и в Баку…