За соломинкой в погоню

Макрон пытается вдохнуть жизнь в рухнувшую империю

В то время как мир внимательно следит за ускользающими из-под колпака Парижа бывшими колониальными державами, Франция делает очередную попытку остаться в игре.

Президент Франции Эмманюэль Макрон, оказавшийся перед лицом очевидного геополитического обескровливания Франции на Африканском континенте - после череды военных и дипломатических поражений в странах Сахеля, утраты влияния в Мали, Буркина-Фасо и Нигере, массового изгнания французских войск и закрытия культурных миссий - предпринимает очередную попытку переформатировать свое присутствие в регионе через экономический инструментарий.
Вместо традиционного подхода через силовое давление или «мягкую силу» Макрон решил сделать ставку на экономические инъекции. Его визит на Мадагаскар в апреле 2025 года стал частью более широкой стратегии переориентации французской политики в Африке: от неоколониального патронажа к инвестиционному партнерству. В рамках переговоров с президентом Андри Раджоэлиной Макрон объявил о запуске масштабного энергетического проекта - строительства гидроэлектростанции Волобе на востоке страны.

Заверив, что проект будет профинансирован французским казначейством и реализован при участии государственного энергетического гиганта EDF, который приобрел 37,5% долю в проекте и намерен сотрудничать с мадагаскарской компанией CGHV.
Помимо энергетики, Франция озвучила инвестиционные и кооперационные инициативы в сферах сельского хозяйства, образования, туризма и стратегических полезных ископаемых. Это явный сигнал о попытке выстроить новую модель отношений с африканскими странами - на словах равноправную, а на деле направленную на сохранение экономического и технологического влияния Парижа в регионе.
Мадагаскар выбран не случайно. Страна с 28-миллионым населением, где более двух третей граждан не имеют постоянного доступа к электричеству, представляет собой одновременно и зону гуманитарного кризиса, и привлекательный рынок для «зеленых» проектов. Для Франции это возможность заявить о себе как о партнере устойчивого развития, что особенно важно на фоне успешного проведения COP29 в Баку. Париж стремится оправдать свое отсутствие на климатическом форуме и вернуть себе имидж глобального лидера в области климатической дипломатии. Многие эксперты рассматривают этот визит как попытку замаскировать утрату Францией реального влияния в Африке. Геоэкономические жесты в виде кредитов и долевого участия в проектах не компенсируют потери стратегического контроля, в особенности в зонах, где французская армия и разведка долгие годы играли ключевую роль. Сегодня Франция вынуждена конкурировать с Китаем, Турцией, Россией и даже странами Персидского залива за лояльность африканских государств.
Поэтому визит Макрона на Мадагаскар делеко не триумф, а, скорее, вынужденный шаг в условиях стремительного эрозирования прежней архитектуры влияния Франции. Речь идет не об укреплении позиций, а об их экстренном латании.
Президент Франции лично презентует экономические соглашения, пытаясь показать, что Париж еще способен определять повестку в Африке. Однако масштабы и характер этих вложений подчеркивают, что Франция предлагает не стратегию развития, а лишь тактические подношения.
Главное здесь в том, что Париж фактически продает свое присутствие в обмен на долю в энергетической инфраструктуре, пытаясь зацепиться за хоть какой-то рычаг в регионе, где его давно вытеснили Китай, Индия и Турция.
Пакет инвестиций также включает сферы сельского хозяйства, образования, туризма и стратегических ископаемых. На первый взгляд это целостный план, но на деле напоминает набор разношерстных ставок на случайный выигрыш. Аналитики напоминают, что Париж уже терял свои опорные позиции в Мали, Буркина-Фасо и Нигере. Французские войска выдворены, а в Чаде их положение становится все менее устойчивым.
Франция выдыхается политически, стратегически и символически. Репутационные издержки велики: африканское общественное мнение, ранее воспринимающее Францию как «гаранта стабильности», теперь читает новости о ее унизительных отступлениях, закрытиях посольств и протестах против «неоколониализма».
Попытка переломить нарратив закончилась заявлением профессора Дугласа Ятса, политолога из Американской школы в Париже. В интервью одному из местных СМИ он прямо называет действия Макрона бесперспективными: «Франция утратила критическую массу влияния. Она не может соревноваться с Китаем или Индией. У нее просто нет ресурсов». И в этих словах звучит приговор.
Симптоматично и то, что в дискуссию снова вовлекаются заморские территории. На фоне того, как Великобритания уступила Чагосские острова Маврикию, в повестку попали и французские владения - Реюньон, Майотта. Однако и здесь Ятс ставит точку: «Майотта - это демографическая бомба. Она перенаселена и под постоянным миграционным давлением. В отличие от Чагоса, это не остров, который можно просто передать».
Макрон же, по сути, выступает в роли технолога последней милости, который латками и соглашениями пытается зашить трещины некогда могущественной архитектуры. EDF, CGHV, французское казначейство - все это не про наступление, а про эвакуацию с флагом. Он строит ГЭС на чужой земле, чтобы прикрыть рухнувшие бастионы на своей. И чем отчаяннее его улыбка на пресс-конференциях, тем явственнее дрожь.
Африканский континент вступил в эпоху стратегического взросления. На этом фоне Макрон, бегущий по периметру ускользающей империи с инвестиционной папкой под мышкой, все больше напоминает фигуру с запоздавшей миссией. Но история не принимает отсроченных платежей.