Запутанный четырехугольник. Особый интерес Баку новая геополитика

На фоне оживления дипломатии вокруг ядерной программы Ирана, в котором активно участвуют Вашингтон, Тегеран, Маскат и Рим, Россия действует не напоказ, но при этом, безусловно, претендует на стратегическое лидерство.

В то время как публичное внимание сосредоточено на ближневосточном треугольнике США–Иран–Израиль, именно Россия может стать конструктором будущей сделки. Причем влияние Москвы распространяется не только на ближневосточную конфигурацию, но и на сопредельные регионы — в частности, на Южный Кавказ, где ключевым игроком является Азербайджан.

Россия действует не напоказ, а исподтишка

Ни визит в Москву иранского министра иностранных дел Аббаса Аракчи, ни консультации с посланником Трампа Стивом Уиткоффом не стали информационным поводом для первых полос. Однако в дипломатической подоплеке именно эти контакты могут определить архитектуру новой сделки. На фоне предстоящего визита в Кремль султана Омана Москва укрепляет за собой статус посредника, способного говорить на равных как с Вашингтоном, так и с Тегераном.

Публично Россия осуждает возможность появления ядерного оружия у Ирана, но при этом продолжает отстаивать его право на гражданскую ядерную программу. Что, собственно, и позволяет ей оставаться приемлемым партнером для обеих сторон — как при обострении ситуации, так и в случае ее прогресса.

Одним из камней преткновения остается судьба иранских запасов высокообогащенного оружейного урана. США требуют их уничтожения или передачи третьей стороне, и Москва вновь оказывается в центре предложения, поскольку именно ей может быть доверена функция хранения, с возможностью возвращения ядерного топлива Тегерану в случае, если Соединенные Штаты нарушат сделку.

Соединенные Штаты в лице Трампа не демонстрируют стратегического постоянства

Такая роль превращает Россию в неформального гаранта, отодвигая на второй план ведущую европейскую «тройку» — Францию, Германию и Великобританию.

Хотя в официальных раскладах Азербайджан как прямой участник переговоров не фигурирует, было бы ошибкой недооценивать его значение в качестве регионального актора. Азербайджан граничит с Ираном, поддерживает устойчивые энергетические и транспортные связи с Израилем, а также участвует в инициативе Срединного коридора, получившей полную поддержку со стороны США.

В случае эскалации между Ираном и Израилем Южный Кавказ может стать ареной косвенного противостояния. И Баку, как прагматичный и суверенный игрок, будет вынужден лавировать между интересами сторон. Кроме того, Азербайджан может сыграть роль канала неофициальной коммуникации, особенно учитывая доверительный характер диалога президента Ильхама Алиева с Анкарой и его устойчивые, хотя и сдержанные, отношения с Москвой.

Баку, как прагматичный и суверенный игрок, будет вынужден лавировать между интересами сторон. Кроме того, Азербайджан может сыграть роль канала неофициальной коммуникации

Но стоит учитывать и региональную специфику: любая нестабильность на иранском направлении чревата вызовами для безопасности Азербайджана, который в последние годы последовательно усиливает свою международную субъектность.

Возвращаясь же к России, следует подчеркнуть: позиционируя себя как посредник между Тегераном и Вашингтоном, а также между Ираном и Израилем, Москва усиливает свои шансы на роль посредника. Это соответствует планам Кремля, но также и интересам Баку, не заинтересованного в дестабилизации границ, усилении взаимодействия между Арменией и Ираном или милитаризации зоны Каспийского моря.

Контакты президента Путина с аятоллой Хаменеи и премьер-министром Нетаньяху носят устойчивый характер, что формирует уникальную конфигурацию доверия. Но и здесь Азербайджан, если Москва будет учитывать также интересы своих южнокавказских партнеров, может оказаться не только наблюдателем, но и бенефициаром.

Стабильность, экономическая связность с Западом и прагматичное лидерство Баку делают его игроком, чьи интересы необходимо учитывать

Тем не менее в четырехугольнике Иран–США–Россия–Израиль нет устойчивости. Иран опасается, что Россия может использовать его как разменную монету в торге с Трампом, Израиль не доверяет намерениям Путина, продолжая воспринимать Москву как протоиранского игрока, Соединенные Штаты в лице Трампа не демонстрируют стратегического постоянства, а Москва, несмотря на готовность играть роль посредника, остается вовлеченной в другие конфликты, прежде всего в украинский, что ограничивает ее возможности.

Но Азербайджан, оставаясь при любом раскладе по иранскому ядерному досье вне фокуса большой дипломатии, тем не менее присутствует в этом стратегическом уравнении. Стабильность, экономическая связность с Западом и прагматичное лидерство Баку делают его игроком, чьи интересы необходимо учитывать при любом перераспределении влияния на южных рубежах Кавказа.