Согласно сайту Haqqin, передает Icma.az.
Почему токсичное наследие уходящего президента — главный барьер на пути к Елисейскому дворцу?
Кандидат в президенты Франции Рафаэль Глюксманн пытается превратить мрачный семейный багаж в некое моральное преимущество
Секретом Полишинеля является тот факт, что дед Рафаэля Глюксманна (левоцентристский кандидат в президенты Франции на выборах 2027 года) Рубин Глюксманн до Второй мировой войны вел двойную жизнь, искусно шпионя в пользу Лубянки под благопристойной личиной коммерсанта.
Сам Рафаэль с присущим ему пафосом пытается превратить этот мрачный семейный багаж в некое моральное преимущество — якобы столь интимное знакомство с тоталитарным прошлым даровало ему мистическое прозрение о природе либеральных ценностей.
На деле же этот бэкграунд превратил его избирательную кампанию в нескончаемый парад шуток. В том числе справедливо указывают на очевидный дефицит таланта у наследника. Рубин Глюксманн обладал профессиональным мастерством, годами эффективно одурачивая контрразведку противника. Внук же, пытающийся разыграть собственную шпионскую драму, выглядит жалко. Он нацепил на себя фальшивые усы «бескомпромиссного антимакрониста», однако эта легенда шита белыми нитками.
При этом политическая выживаемость Глюксманна целиком и полностью зависит от его способности разыграть антимакроновский фарс. Он должен убедить капризную публику в том, что является не кем иным, как безжалостным могильщиком уходящего гаранта. Не сумеет примерить эту маску — и его притязания на Елисейский дворец лопнут как мыльный пузырь.
На первый взгляд, подобные амбиции граничат с безумием. Положение дел на сегодня рисует следующую картину: неоспоримый фаворит гонки Марин Ле Пен прочно оседлала свои 35 процентов, в то время как Рафаэлю опросы сулят в лучшем случае 12-14. Этого едва хватает, чтобы плестись в хвосте у Эдуара Филиппа и Жан-Люка Меланшона.
В этой ситуации стратеги Глюксманна уповают на чужие пороки. Они ждут, когда брезгливый избиратель отшатнется от Меланшона, чья репутация окончательно смердит шлейфом антисемитизма, а Филиппу припомнят сотрудничество с токсичным и катастрофически непопулярным Макроном. Сия незамысловатая комбинация и должна выволочь нашего героя во второй тур, где его (не поверите!) ждет победа.
В штабе Глюксманна свято верят, что во втором раунде стадный «антилепеновский» инстинкт центристов, умеренных правых и левых избирателей в который раз сработает без осечки. Они послушно, зажав при этом нос, потащатся к урнам, руководствуясь лозунгом: «Кто угодно, лишь бы не Ле Пен».
Тактика понятна, но с реализацией плана дело обстоит архипаршиво. Французская публика — при всей ее искушенности — упорно отказывается верить в то, что Глюксманн действительно является идейным антиподом Макрона. И это несмотря на то, что наш кандидат без умолку критикует нынешнего хозяина Елисея.
Французская публика — при всей ее искушенности — упорно отказывается верить в то, что Глюксманн действительно является идейным антиподом Макрона
Он обвиняет Макрона в «презрении» к политическим партиям и промежуточным институтам, в провале социальной и экологической политики. Его программные акценты — повышение минимальной зарплаты, налог на крупные состояния, возвращение пенсионного возраста к 62 годам и так далее призваны обозначить разрыв с макронизмом не в стиле, а по сути.
Однако при этом он ни словом не заикается об иных святая святых макроновского курса: о безоговорочном евроинтеграционном рвении, о поддержке Украины и незыблемости либеральных институтов. В сущности, Глюксманн всего лишь пытается мародерствовать на электоральном поле Макрона, уводя за собой тех разочарованных социал-либералов, которые устали от него, но по-прежнему молятся на его глобалистские иконы.
Естественно, у любого здравомыслящего стороннего наблюдателя возникает неизбежный вопрос: с какой стати они должны довериться человеку, который предлагает курс Макрона не упразднить, а просто хирургически препарировать, оставив одни куски и выбросив другие?
Кстати, Глюксманн на этом поприще не одинок. Поношением Макрона и заигрыванием с его обманутыми сиротами занимаются все его конкуренты по центру. Отсюда стала популярной шутка: «Наследники чинно собрались в конторе у нотариуса, но каждый из них предусмотрительно принес справку о том, что покойного при жизни не знал».
Однако настоящая катастрофа для Глюксманна разразилась в мае 2026 года, когда его противники слили в прессу конфиденциальную аналитическую записку его штаба. В графе целевой аудитории там красовались исключительно сытые, обеспеченные слои общества. Перед нами предстала все та же знакомая, до боли элитарная логика макронизма: холить и лелеять благополучного городского буржуа. Неудивительно, что депутат от «Непокоренной Франции» Клеманс Гетте с законным злорадством констатировала: Глюксманн пытается скормить публике лишь слегка подкрашенный, «обновленный макронизм».
В результате в том числе этой кастовой слепоты Глюксманн загнал себя в глухой, безнадежный угол. Его электоральные резервы исчерпаны, а горизонт расширения пуст.
Опубликованный в конце октября опрос агентства Toluna-Harris наглядно демонстрирует, что даже если Глюксманну чудом удастся проползти во второй тур, его ждет не просто поражение. Его ждет публичная политическая порка: 59% против 41% в пользу Ле Пен. Все-таки трудно выдать обноски уходящего режима за новое слово в политике.
Впрочем, подлинная трагедия этой драмы лежит гораздо глубже. Коренную дилемму, которую тщетно пытается разрешить Глюксманн, сформулировали журналисты итальянского издания Il Foglio. Они справедливо назвали Макрона настоящим «политическим криптонитом». Напомним, что криптонит — это вымышленный минерал с планеты Криптон, родины Супермена. В историях о Супермене это вещество лишает героя сил.
Поношением Макрона и заигрыванием с его обманутыми сиротами занимаются все его конкуренты по центру
То же самое с Макроном: любой, кто имел несчастье оказаться в радиусе его присутствия или соприкоснуться с его токсичной орбитой, выходит из этой близости ослабленным.
В нашем случае Глюксманн, декларируя «фундаментальный разрыв с макронизмом», лишает себя политического преимущества, пробуя прописаться в том самом электоральном пространстве, которое этот макронизм и породил, — пустота между традиционными левыми и традиционными правыми.
Да, эта ниша существует, но она абсолютно нестабильна и лишена малейшей институциональной опоры. Макрону удалось сколотить ситуативную пеструю коалицию из умеренных левых, либеральных соглашателей и растерянных правоцентристов, однако эта конструкция держалась исключительно на его личной харизме и административном ресурсе. Он так и не сумел — да и не стремился — превратить этот конгломерат в самостоятельную политическую общность.
Теперь, когда сумерки его правления сгущаются, эта искусственная империя с треском распадается на несколько враждующих сатрапий. Эдуар Филипп пытается утащить с собой технократическую формулу режима. Габриэль Атталь судорожно цепляется за жалкие остатки организационной структуры. Наш же герой Глюксманн мародерствует на фланге разочарованных социал-либералов.
В этом плане где-то не правы шутники, что сравнивают Рафаэля с его покойным предком-шпионом. Внуку, безусловно, не досталось и крупицы дедовского профессионального мастерства разведчика. Разоблачения приходят вовсе не от проницательной вражеской контрразведки, а из недр его собственного, феноменально безалаберного предвыборного штаба.
Но в этом и заключается главная ирония: Глюксманну вовсе не обязательно быть чьим-то агентом, чтобы невольно сыграть на руку тем, кто заинтересован в ослаблении французского политического центра. Ему достаточно ради личного тщеславия продолжать дробить электорат, который когда-то сделал Макрона президентом.
И именно так он усугубляет и закрепляет главный политический результат макронизма: центр не собирается заново, а лишь распадается на все более мелкие части. Макрон не оставляет после себя преданной партии или великой идеи. Он оставляет после себя лишь архипелаг враждующих электоральных обломков, бесславно тонущих в океане хаоса, который накрывает всю республику.