Что, если солист больше не нужен

20.11.2026

Icma.az сообщает, ссылаясь на сайт Бакинский рабочий.

Бакинская премьера израильского хореографа Шахара Биньямини о континенте, который разучился быть вместе

Утро… В зале Азербайджанского государственного академического национального драматического театра зябко. Пахнет старым бархатом, канифолью и влажным деревом - так бывает в любом большом театре за несколько часов до того, как зажигаются огни. Вечерний свет еще не выставлен, и пространство кажется беззащитным, почти обнаженным. На подмостках собираются танцовщики. Они присматриваются друг к другу: уже вечером им предстоит выступить как единый ансамбль, хотя многие из них до этого дня вместе не репетировали.

Большая часть труппы прилетела накануне ночью. Среди участников - артисты израильской компании House of Dance, молодые исполнители из танцевальных студий Израиля, а также пять танцовщиц из Баку, которые прошли открытый кастинг и две недели интенсивных репетиций. С основным составом они впервые встретились только в день премьеры.

5 ноября в рамках второго Бакинского международного фестиваля искусств зрителям представили диптих New Earth // Bolero X израильского хореографа Шахара Биньямини. К финалу второго произведения невозможно было отличить бакинских исполнительниц от приехавших артистов. Под музыку Равеля движения танцовщиков постепенно складывались в единую композицию, в которой отдельные тела подчинялись общему ритму.

Это можно было бы рассматривать исключительно как хореографический результат. Однако за ним обнаруживается более широкий вопрос: возможно ли коллективное единство, при котором человек не теряет собственной индивидуальности? В Баку артисты с разными профессиональными школами, культурным опытом и родными языками за короткое время создали общее сценическое пространство. Причем не за счет отказа от собственной манеры, а благодаря поиску общего движения.

Анатомия почвы

Первая часть вечера начинается с земли. Сценическая площадка покрыта темной красноватой почвой. В полумраке, созданном художником по свету Офером Лауфером, она поднимается от каждого движения и оседает на коже танцовщиков в трико телесного цвета. Постепенно граница между телом и окружающей средой становится менее очевидной.

В публичном дискурсе слово «земля» часто приобретает политическое значение. Это то, что делят: линия соприкосновения, спорный участок, полоса отчуждения, квадратные километры в сводке. Мы привыкли, что у земли всегда есть прилагательное: наша, их, оккупированная, освобожденная, историческая. Южный Кавказ знает этот словарь не хуже Восточной Европы и Ближнего Востока. Тем сильнее действует сцена, на которой у земли прилагательного нет.

У Биньямини земля ничья, потому что она старше любого «чьего». Это не символ и не декорация, а партнер. Ее вдыхают, она оставляет след, она меняет шаг: стопа вязнет и скользит. Человек здесь не владелец почвы и не ее защитник. Он ее продукт.

Из этого взаимодействия складывается хореография. В рецензии на постановку после мировой премьеры на фестивале Bregenzer Frühling в Австрии в апреле 2025 года также отмечалось, как танцовщики переходят от индивидуальных пластических эпизодов к групповым композициям. На сцене действительно нет привычной балетной легкости. Позвоночники вибрируют, руки движутся свободно, суставы словно теряют жесткую фиксацию. В начале постановки исполнители напоминают существ, которые только осваивают вертикальное положение тела.

Музыкальная композиция развивается параллельно с пластикой. В музыкальном оформлении соединены работы Vessel, Пириса Элияху, Мохаммада Резы Мортазави, Ахувы Озери, Тай Роны и Марка Элияху. Ближневосточные музыкальные интонации, флейтовые и перкуссионные звучания постепенно переходят в более плотную электронную фактуру. Различные музыкальные элементы не противопоставляются друг другу, а становятся частями единой композиции.

В New Earth движения постепенно меняются: первоначальная скованность уступает место более свободной пластике, отдельные исполнители начинают взаимодействовать друг с другом.

Немецкий портал tanznetz хвалил в New Earth «эстетическую текучесть» исполнителей. Слово верное, но неполное. Текучесть здесь - не украшение, а состояние до формы, до имени и до флага. Биньямини показывает человека в тот момент, когда его еще нельзя ни к чему приписать. И показывает, что этого мало. Из темной материи рождается индивид: хрупкий, неловкий, способный чувствовать. Часть завершается, как отметила бакинская пресса, тихим объятием двух танцовщиков - первым «мы» вечера, самым малым из возможных.

Спектакль задает вопрос о новом начале: возможно ли оно и как жить в мире, который все время меняется. И к финалу сам на него отвечает: одного индивида недостаточно.

Европейская мысль последних десятилетий строилась вокруг обратного утверждения: индивида достаточно, а все, что больше него, подозрительно. У этого подозрения есть причины, и о них речь впереди. Но после антракта спектакль делает шаг, на который политика давно не решается. Он спрашивает не «кто мы?», а «как нам двигаться вместе?»

Грамматика «выживших»

Чтобы понять, как формировался бакинский состав Bolero X, необходимо вернуться к кастингу, который прошел за две недели до показа.

В Азербайджане профессиональное танцевальное образование традиционно связано прежде всего с двумя направлениями - академическим балетом и национальной хореографией. У каждого из них собственная техника и система подготовки исполнителя. Современный танец предполагает иной подход к телу и его возможностям.

Когда фестиваль объявил открытый набор участников для Bolero X, попробовать свои силы могли танцовщики с разной подготовкой.

«Кастинг был абсолютно открытым: любой желающий танцор мог принять в нем участие и продемонстрировать свои возможности, - рассказывает преподаватель современного танца Азербайджанской государственной академии хореографии Лейли Мишина. - Изначально отобрали двенадцать человек, однако до конца дошли пятеро. Мы даже в шутку называли себя «выжившими».

Работа с бакинскими участницами проходила под руководством Майи Боцер Симхон - израильской танцовщицы и ассистента Биньямини. Она работает с постановками хореографа в разных странах и преподает технику Gaga, разработанную Охадом Нахарином в танцевальной компании «Бат-Шева».

В основе Gaga лежит внимание к внутренним ощущениям и возможностям тела, а не к тому, как оно выглядит со стороны. Исполнитель учится воспринимать движение через физические ощущения, исследовать собственную пластику и находить новые способы взаимодействия с пространством.

Для танцовщиц, привыкших к определенной системе профессиональной подготовки, это означало необходимость выйти за пределы привычных двигательных моделей. Около двух недель интенсивной работы без выходных ушло на освоение нового материала и адаптацию к требованиям постановки.

В Bolero X нет стремления к традиционной сценической грации. Движения часто резкие и угловатые: локти и руки выбрасываются наружу, плечи поднимаются, колени остаются согнутыми. Тела исполнителей выглядят напряженными, движения - порой намеренно неровными. Здесь важна не внешняя безупречность жеста, а его физическая выразительность.

Для бакинских участниц этот опыт означал не отказ от прежней профессиональной подготовки, а знакомство с другой системой танцевального мышления. Им предстояло найти способ включить собственные движения в общую хореографическую структуру.

«К сожалению, поработать с основной труппой удалось совсем немного: артисты приехали только вчера, - отмечает Лейли Мишина после первого показа. - Утром у нас состоялась репетиция, а вечером мы уже вышли на сцену. Тем не менее, судя по отзывам, все получилось. Мы смогли включиться в общий процесс и достойно исполнить свою часть».

Этот эпизод важен не только как история подготовки к фестивальному выступлению. Он показывает, что профессиональное взаимодействие не обязательно предполагает одинаковый исходный опыт. Общий результат может складываться из разных школ и индивидуальных навыков - при условии, что участники готовы работать в одной системе координат.

Смерть солиста

У «Болеро» Мориса Равеля особая музыкальная структура. На протяжении произведения повторяется одна ритмическая формула малого барабана, а мелодия последовательно переходит от одного оркестрового инструмента к другому. Напряжение нарастает за счет динамики, тембровых изменений и постепенного увеличения звучности. Музыка не столько развивается, сколько накапливает энергию.

В 1961 году Морис Бежар предложил одну из наиболее известных хореографических интерпретаций «Болеро». В центре его постановки - красная круглая платформа, на которой находится солист, окруженный другими танцовщиками. По мере развития музыки внимание зрителя концентрируется на центральной фигуре, тогда как ансамбль становится частью единого сценического действия.

Версия Биньямини вступает с этой традицией в диалог, но предлагает другую организацию сценического пространства. Накануне бакинской премьеры хореограф рассказал о том, как возникла идея постановки.

- В мире существует множество версий «Болеро», и интерпретация Бежара, пожалуй, самая известная. Ваша работа - диалог с Бежаром или самостоятельное прочтение произведения? - интересуюсь я.

- Мне действительно очень нравится эта музыка. Это настолько монументальное произведение, что в нем можно нащупать нечто очень первобытное, племенное - в самом ритме, во множестве оркестровых слоев. Версия Бежара, безусловно, один из главных источников моего вдохновения. Но у меня никогда не было четкого замысла поставить свое «Болеро» - это произошло совершенно случайно, во время резиденции в Сеуле, когда мне нужно было создать постановку для восьмидесяти танцовщиков. Ничего не «щелкало», пока я просто не поставил «Болеро», чтобы поиграть с ним. Возникла настоящая химия, и день за днем становилось ясно, что я создаю свою версию.

В Bolero X центр композиции действительно смещен. Здесь нет одного исполнителя, вокруг которого выстраивается все действие. На сцене - тридцать танцовщиков. Внимание зрителя распределяется между ними, а отдельные движения постепенно складываются в общую структуру.

Это принципиальное отличие от привычной модели, в которой коллектив служит фоном для главного героя. У Биньямини само взаимодействие становится главным действующим лицом постановки.

Единство без подчинения

Интерес Биньямини к взаимодействию науки и движения проявился еще в 2013 году, когда он вместе с профессором Института Вейцмана Атаном Гроссом основал исследовательскую группу TNUDA. Проект изучал взаимосвязи между танцем, научными принципами и хореографической композицией.

Этот междисциплинарный опыт помогает понять, почему в хореографии Биньямини так много внимания уделяется отношениям между отдельным исполнителем и группой. Его интересует не только индивидуальная пластика, но и то, как взаимодействие множества тел формирует новую структуру.

Вместе с тем тема коллективного единства неизбежно вызывает более широкий вопрос. История XX века показала, к каким последствиям может привести идеология, требующая от человека подчинить собственную индивидуальность интересам целого. Поэтому в Bolero X особенно важно то, как именно выстраиваются отношения между участниками.

Группа не требует от исполнителей отказа от собственной идентичности. Напротив, индивидуальная свобода становится одним из условий ее существования. Коллектив здесь не заменяет человека, а создает пространство, в котором он может действовать вместе с другими.

В завершение разговора хореограф сформулировал эту мысль:

«Самое главное - это то, как группа по-настоящему старается держаться вместе, оставаться единым целым, и в то же время каждый человек может полностью выразить себя, чувствовать себя в безопасности, быть тем, кто он есть, быть смелым и творческим, - и понимать, что группа и есть та сила, которая помогает им расти вместе».

Сам Биньямини приезжает в Баку не впервые. О своих впечатлениях от города он также рассказал в беседе с нами:

- Да, Баку продолжает развиваться, и мне очень приятно снова сюда вернуться. Город становится все более современным, более открытым. Я ожидал встретить здесь очень щедрых, открытых, умных, образованных людей с открытым сердцем, готовых попробовать новый способ самовыражения через танец. И именно таких людей я и встретил.

Для местных участниц участие в постановке стало возможностью не просто познакомиться с новой хореографической техникой, но и применить ее в работе с международной труппой. Важно и то, что к проекту была привлечена преподаватель Академии хореографии: полученный опыт может продолжить жизнь за пределами фестивальной сцены.

«К сожалению, на данном этапе это танцевальное направление в нашей стране развито недостаточно, - признает Лейли Мишина. - Хотелось бы, чтобы подобных коллабораций было больше. Но для нас это огромная возможность развиваться, совершенствовать мастерство и применять новые знания на практике».

...Второй показ проходит в еще более высоком эмоциональном напряжении. Утренней репетиции уже не требуется: артисты успели почувствовать друг друга, движения обрели точность и согласованность.

Звучит запись Берлинского филармонического оркестра под управлением Пьера Булеза. Повторяющийся ритм постепенно наращивает напряжение, а оркестровое звучание заполняет все пространство драматического театра.

На последнем музыкальном акценте танцовщики взмывают ввысь, словно подчиняясь единому импульсу. Их тела напряжены до предела, движения обрываются вместе с музыкой. Несколько мгновений они остаются неподвижными. Это не торжественная финальная поза, а ощущение внезапно остановившегося движения - большого сценического целого, которое еще секунду назад жило в общем ритме.

В зале на мгновение воцаряется тишина. Затем партер и балконы наполняются аплодисментами.

Самое важное происходит после, на поклонах. Зажигают свет, темнота больше не скрывает трико, и оптическая иллюзия исчезает. Организм распался обратно на людей, и никто не пострадал. В этом и состоит то, что бывший студент-биолог хотел сказать партитурой 1928 года. Не то, что мы можем стать одним целым: это человечество умело всегда - и слишком хорошо. А то, что из этого целого можно выйти тем же, кем вошел, и даже лучше.

Человечество долго металось между двумя крайностями: страхом раствориться в толпе и страхом остаться в полном одиночестве. Первый урок оно усвоило через катастрофы прошедших веков; второй учит прямо сейчас, задыхаясь от индивидуализма. Вечер в Баку не отменяет ни того, ни другого. Но он предлагает третий путь - союз, где люди могут быть вместе, не теряя себя. И честно называет его цену: не пустые лозунги о дружбе, а часы изнурительного труда, стертые ноги и одна холодная утренняя репетиция в театре, где пахнет бархатом, канифолью и влажным деревом.

Оставайтесь с нами на Icma.az, чтобы не пропустить важные новости и обновления по данной теме.
Читать полностью