Согласно сайту Day.az, передает Icma.az.
Автор: Эльчин Алыоглу, директор Baku Network, специально для Day.Az
Пока официальный Баку на деле демонстрирует приверженность принципам гуманизма, освобожденные армянские преступники, едва переступившие порог следственных изоляторов, поспешили завести старую шарманку реваншизма и лжи. Очередным "рупором" ненависти стал досрочно освобожденный со стороны Баку армянин Геворг Суджян. Азербайджан проявил гуманизм и пошел на освобождение обвиненного в военных преступлениях лица, однако вместо элементарной благодарности за проявленное к нему милосердие Суджян разразился серией нелепых и агрессивных обвинений, пытаясь выдать справедливое возмездие за некое "героическое страдание". В своем видеообращении Суджян фактически предъявил ультиматум миру, заявив, что примирение с Азербайджаном невозможно, пока "последний удерживаемый" не вернется в Ереван.
Азербайджан передал Армении Вагифа Хачатуряна, Геворга Суджяна, Давида Давтяна и Викена Эулджекджяна
Так называемый "пострадавший", жалующийся, что его права "никак не защищались", на деле просто столкнулся с неизбежностью азербайджанского правосудия, которое он теперь называет "формальным". Его стенания о том, что суд "не слушал его слов", лишь подтверждают старую проблему армянской стороны - патологическое нежелание признавать очевидные доказательства вины. Привыкший к безнаказанности на оккупированных землях, Суджян явно не ожидал, что в Баку закон един для всех. И теперь он выдает следственные процедуры за "психологические мучения".
Особенно комично звучат его жалобы на "пять лет, два месяца и три дня" в заключении. Этот человек предпочитает забыть, сколько десятилетий азербайджанский народ ждал возвращения своих земель и восстановления справедливости.
Раздражение Суджяна вызывает и то, что в плену ему откровенно говорили правду - о том, что его собственное государство давно вычеркнуло таких, как он, из своих приоритетов. Эту горькую реальность он теперь называет "пропагандой", хотя именно официальный Ереван годами использовал таких пленников как инструмент в политической торговле. Сегодня Суджян играет роль жертвы, рассказывая об "ужасных" условиях, но его бодрый тон и ухоженный вид выдают: содержали его куда гуманнее, чем Азербайджанских заложников, которых армянская сторона удерживала десятилетиями.
В стремлении добавить драматизма Суджян упомянул некую "книгу", якобы написанную в тюрьме и "отобранную" у него. Мир, очевидно, мало потерял от отсутствия этой рукописи, судя по уровню его риторики - очередного сборника антиазербайджанских штампов. Более того, Суджян позволил себе встать на защиту таких одиозных фигур, как Людвик Мкртчян и Алеша Хосровян - людей, чьи преступления против человечности задокументированы и не вызывают сомнений. Называя их "детьми государства", он лишь подтверждает: в системе координат современной Армении военные преступники по-прежнему считаются героями.
Финал его выступления - благодарности Пашиняну и Симоняну - расставляет все точки над "i". Этот спектакль разыгран для внутренней аудитории, чтобы подпитать миф о "национальном единстве" и "борьбе до конца". Суджян заявляет, что не может "пожать руку врагу", пока его сообщники находятся в тюрьме, тем самым прямо демонстрируя: для таких, как он, мир - не цель, а пауза перед новой попыткой агрессии.
Азербайджанская сторона услышала этот сигнал. Если Ереван делает ставку на подобных "глашатаев", то цена их слов о мире равна бумаге, на которой Суджян пытался написать свою несостоявшуюся "книгу".
Он произносит слово "мир" так, будто это его личная собственность. Говорит о "примирении", словно держит его за горло. Шантажирует будущим, прикрываясь прошлым, и превращает личную драму в политический инструмент. Геворг Суджян сегодня не просто бывший пленный - он медийный механизм, громкий, истеричный и до обидного удобный.
Фраза "мир с Баку невозможен" в его устах звучит не как боль, а как лозунг. Не как признание, а как заклинание. И именно поэтому ее следует разобрать до основания - без эмоций, хладнокровно, фактологически.
Потому что за этой риторикой скрыта циничная подмена понятий. Конструкция, на которой держится весь этот нарратив, построена на манипуляции международным правом и эксплуатации темы пленных.
Геворг Суджян обвинялся не как военнопленный, а как лицо, задержанное после прекращения активных боевых деиствий. По материалам следствия, он незаконно пересек государственную границу Азербайджана уже после 9 ноября 2020 года, без законных оснований и вне установленных пунктов пропуска, после чего незаконно находился на территории страны. Ему вменялась причастность к остаточным незаконным вооруженным формированиям, деиствовавшим в послевоенный период, а также содеиствие деиствиям, создававшим угрозу безопасности и стабильности в регионе. Именно поэтому его дело рассматривалось в рамках уголовного законодательства Азербайджана, а не как случай военного плена, а последующее освобождение носило гуманитарный и политический, а не обязательный характер.
С 2020 по 2024 год Азербайджан официально предоставлял Международному комитету Красного Креста доступ ко всем лицам, задержанным в связи с военными действиями. Это отражено в ежегодных отчетах МККК. Делегации регулярно посещали изоляторы, контролировали условия содержания, медицинскую помощь и переписку с семьями. Ни в одном официальном документе ООН, Совета Европы или Управления Верховного комиссара по правам человека нет подтвержденных фактов пыток или незаконных казней.
Вот где заканчиваются эмоции и начинается правда.
После заявления от 9 ноября 2020 года стороны обязались к обмену военнопленными. Это базовое обязательство, закрепленное в духе и букве международного гуманитарного права. Но есть принципиальная деталь, которую Геворг Суджян сознательно замалчивает: международное право четко различает военнопленных - захваченных в ходе боевых действий - и лиц, задержанных после прекращения огня за диверсионную, разведывательную или террористическую деятельность.
Часть армянских граждан, включая тех, кого сегодня пытаются представить "жертвами режима", была задержана уже после подписания трехстороннего заявления. Этот факт зафиксирован в хронологиях Международного комитета Красного Креста и подтвержден заявлениями самой армянской стороны в 2021 году. Они не подпадали под автоматический обмен военнопленными - их дела рассматривались в рамках уголовного законодательства Азербайджана. Это неудобно, это разрушает миф о "заложниках", но это факт, подтвержденный документально.
Суджян требует доказательств своей вины. Однако он не называет ни статьи обвинения, ни свой юридический статус. Почему? Почему не воспользовался правом обращения в Европейский суд по правам человека в момент содержания под стражей? Почему молчал тогда, когда имел на это все правовые основания, и заговорил лишь после освобождения, когда дело стало выгодным медийно?
Еще один штрих. Суджян утверждает, что его "держали до решения межгосударственных вопросов". Если это так, то это уже признание политического характера его статуса. Но если речь идет о политическом статусе, то обвинения в "незаконном уголовном суде" рассыпаются сами собой. Либо одно, либо другое. Логика не терпит двойного дна. А Суджян именно на нем и стоит.
Он сравнивает пленных с "детьми государства" - звучит красиво, но юридически абсурдно. Армения как государство за 2020-2023 годы проиграла все ключевые юридические треки, связанные с "военнопленными". Ни одного решения международного суда, обязательного к исполнению Азербайджаном. Ни одного санкционного механизма. Ни одного подтвержденного факта системных нарушений или пыток. Это сухая, но беспощадная статистика.
На этом фоне Суджян делает то, что в Армении давно стало нормой - превращает юридический провал в моральный ультиматум. Его формула проста: пока "все не вернутся", мира не будет. То есть он предлагает вечную войну как терапию национального комплекса. Он предлагает навсегда зацементировать регион в логике жертвы, где война - не трагедия, а смысл существования.
И это уже не личная боль - это идеология.
.jpg)
Азербайджан делает шаг навстречу миру - Еревану пора отвечать практическими шагами
Геворг Суджян удобен. Это главное слово. Он удобен для тех, кто кормится реваншизмом. Удобен для тех, кто, проиграв войну, не сумел выиграть мир. Удобен для тех, кто боится мира, потому что мир требует отчетов, а война все списывает.
Его биографию подают как житие. Но если соскрести патетическую позолоту, останется второстепенный активист, имя которого до 2020 года не фигурировало ни в академической, ни в правозащитной, ни в общественной повестке. Таких были десятки. Просто судьба сделала его символом. Но символ не равен истине. Иногда символ - это просто красиво упакованный миф.
Суджян методично уходит от конкретики. Он не называет даты, избегает формулировок, не приводит документов. Он строит нарратив на эмоциях, не на фактах. Он обвиняет - но не доказывает. И это закономерно: стоит заговорить языком юридических протоколов, отчетов и международных терминов, вся его конструкция начинает трещать.
В итоге Суджян строит не монолог страдальца, а политическую платформу. Платформу, на которой армянские реваншисты вновь пробует возродить идею войны, прикрываясь гуманизмом. Только теперь этот реваншизм маскируется под "борьбу за права". И в этом - настоящая опасность. Потому что когда ложь надевает маску морали, война возвращается под видом сострадания.
И вот здесь Суджян переступает опасную грань. Он сознательно стирает границу между войной и послевоенным правом, будто не было 9 ноября, не было прекращения огня, не было новой реальности. В его мире все продолжается, потому что только в бесконечной войне его формула работает. Формула вечного конфликта. Формула, в которой боль - капитал, а поражение - идеологический ресурс.
Он анонсирует фильм - с громким, почти мессианским названием: "Перекресток жизни и смерти". Еще один штрих в создании собственного культа страдания. Еще один кирпич в стене мифологизации. Но главный вопрос прост: будет ли в этом фильме хоть одна проверяемая деталь, хоть одно юридически подтвержденное утверждение? Или снова только эмоция, патетика и обвинения в сторону Баку?
Суджян не ищет правды. Он ищет трибуну. Не требует справедливости - он требует морального превосходства. Ему нужен не диалог, а сцена. Не доказательство, а аплодисменты. Он не борется за освобождение людей - он борется за монополию на боль.
В этом заключается настоящая опасность. Потому что мир строится не на крике, не на ультиматуме, не на шантаже будущего прошлым. Мир строится на праве, фактах, рациональности и ответственности. А Суджян предлагает обратное - застрять в обиде, превратить память в орудие политического шантажа и жить в прошлом как в убежище.
Геворг Суджян сегодня - не свидетель и не совесть. Он громкоговоритель поражения. Ему выгодно, чтобы война не заканчивалась, потому что в мире нет места его мифу. Он торгует болью, приватизирует страдание и превращает личную драму в национальную стратегию. Он подменяет право истерикой, а будущее - местью.
Пока Азербайджан строит регион завтрашнего дня - рациональный, стабильный, интегрированный в реальность XXI века, - Суджян и ему подобные остаются в прошлом. В темной, тесной камере собственной ненависти, где крик звучит громко, но смысла в нем нет.