Элемент большой игры

Почему Франция решила сделать ставку на Армению

Если экстраполироваться от армянской диаспоры во Франции, то причина совершенно очевидна: Франция действует в пику своего извечного антагониста Турции. Вопрос в том, станет ли Иреван антитурецким плацдармом Парижа

Вопрос о том, почему Франция в последние годы столь активно усиливает военно-политическое сотрудничество с Арменией, давно вышел за рамки гуманитарной поддержки или влияния армянской диаспоры. Фактор диаспоры действительно существует и играет заметную роль во французской внутренней политике, особенно в контексте электоральной мобилизации. Однако сводить стратегию Парижа исключительно к влиянию армянского лобби было бы серьезным упрощением. Реальная картина гораздо глубже и связана с масштабным геополитическим противостоянием Франции и Турции, борьбой за контроль над энергетическими маршрутами, кризисом европейской автономии и трансформацией всего баланса сил на Южном Кавказе.

Армения в этой конструкции превращается для Франции не столько в самостоятельную ценность, сколько в инструмент более широкой региональной игры. После постепенного вытеснения Франции из значительной части Африки, потери позиций в Сахеле и усиления турецкого присутствия в Ливии и Восточном Средиземноморье французская внешняя политика оказалась перед необходимостью искать новые точки давления на Анкару. Именно поэтому армянский трек следует рассматривать прежде всего как часть системного франко-турецкого соперничества. Турция за последние десятилетия превратилась в самостоятельный центр силы с собственным военно-промышленным комплексом, мощной армией, энергетическими проектами глобального масштаба и разветвленной сетью влияния от Южного Кавказа до Северной Африки. Для Парижа это создает стратегическую проблему. Турция фактически перекрывает Франции полноценный доступ к ряду регионов, которые традиционно рассматривались Европой как сферы экономического и энергетического влияния.

Особенно болезненной темой для Франции остается Восточное Средиземноморье и Ливия. Париж воспринимает турецкое присутствие в Ливии как угрозу своим энергетическим и политическим интересам. Французская стратегия в регионе строится на идее ограничения турецкого влияния, а в идеале - его постепенного вытеснения. Отсюда тесное взаимодействие с Грецией, попытки укрепления антитурецких коалиций и активное использование армянского вопроса как дополнительного элемента давления. В этом контексте Армения приобретает для Франции значение потенциального «восточного фронта» против Турции. Однако ключевая проблема французской стратегии заключается в том, что Франция объективно не обладает ресурсами для изменения баланса сил в Южном Кавказе.

Как сказал в беседе с «Бакинским рабочим» депутат Милли Меджлиса, политолог Расим Мусабеков, Франция пытается выстраивать вокруг Турции определенное кольцо - Греция, Кипр, в определенной степени Армения, но оказать серьезное давление на Турцию с такими союзниками совершенно иллюзорно, тем более с учетом поддержки со стороны Азербайджана.

«Определенные попытки и политические потуги со стороны Парижа, безусловно, предпринимаются, но самостоятельно ввязываться в полноценную борьбу с Турцией за преобладание в Восточном Средиземноморье Франция сегодня не в состоянии. Все эти жесты и элементы французской политики направлены скорее на то, чтобы подтолкнуть Турцию к диалогу с Парижем и заставить Анкару учитывать французские интересы и «хотелки». Но навязать Азербайджану и тем более Турции подобные подходы, конечно, нереально», - пояснил наш собеседник.

По словам политолога, французская политика в значительной степени это политика жестов, попытка произвести впечатление. При этом Франция, в отличие от США, не готова серьезно тратиться: «Она ничего Армении бесплатно не предоставляет, а французское оружие стоит очень дорого. Для Армении закупка французского оружия нужна скорее для того, чтобы политически вовлечь Францию. Основные же расходы Армения сегодня несет, закупая вооружения у Индии. Да, это оружие может где-то уступать французскому по качеству, хотя часть систем производится по французским лицензиям, но оно как минимум в два раза дешевле».

В этом смысле, по мнению депутата, вся политика «обнимашек» с Николом Пашиняном направлена на то, чтобы произвести определенное впечатление и на Азербайджан, и на Турцию. «Хотя и в Баку, и в Анкаре прекрасно понимают, на что Франция реально способна и насколько далеко готова пойти. Поэтому ни напугать, ни тем более изменить баланс сил Париж своими действиями сегодня не в состоянии. И, я думаю, что реалистично настроенные французские военные это тоже прекрасно понимают. Больше, чем политика демонстративных жестов, Франция в нынешних условиях в регионе делать не способна», - подчеркнул Р.Мусабеков.

На этом фоне особенно показательной выглядит военная переориентация Армении при Николе Пашиняне, которая больше напоминает демонстративное дистанцирование от России. Закупка французских бронетранспортеров Bastion, а затем и артиллерийских систем Caesar символизирует геополитический разворот Армении на Запад. Особенно дискуссионным выглядит вопрос соотношения цены и эффективности.

Современная война все больше смещается в сторону массовых дешевых ударных платформ, способных уничтожать технику стоимостью в миллионы долларов. Именно поэтому барражирующие боеприпасы и FPV-дроны стали одним из символов украинского конфликта.

В условиях ограниченного бюджета Армении ставка на массовое насыщение армии беспилотными средствами действительно могла бы дать более ощутимый эффект, чем закупка ограниченного числа дорогих западных платформ. Здесь важно понимать, что вопрос не сводится к простой арифметике стоимости вооружений. Речь идет о принципиально разных военных философиях. Французский подход предполагает использование ограниченного количества технологически сложных систем в рамках натовской модели войны. Однако такая модель требует развитой логистики, устойчивой экономики, глубокой интеграции разведки, авиации и спутниковых систем. Армения же находится в совершенно иных условиях. Ее главная проблема - ограниченность ресурсов и демографического потенциала. В этом контексте закупка Caesar или обсуждение закупки американских беспилотников V-BAT имеет не только военное, но и политическое значение. Это демонстрация дистанцирования от России и попытка встроиться в западную систему безопасности.

Проблема в том, что Запад не готов предоставлять Армении реальные гарантии безопасности. Более того, сама Франция сегодня переживает серьезный кризис военно-политических возможностей. Несмотря на громкую риторику, Париж сталкивается с ограниченностью производственных мощностей, дефицитом ресурсов и постепенным ослаблением влияния в ряде регионов мира. Даже поставки вооружений Украине показали, что европейский ВПК значительно уступает по темпам производства масштабам современных конфликтов.

На этом фоне армянское направление для Парижа становится скорее инструментом политического давления и демонстрации активности, чем полноценным стратегическим проектом.

Отдельного внимания заслуживает энергетический фактор. Южный Кавказ стремительно превращается в один из важнейших коридоров транспортировки энергоресурсов в Европу. После ухудшения отношений с Россией Евросоюз начал активно искать альтернативные маршруты поставок газа и нефти. Казахстан, Центральная Азия и Каспийский регион становятся частью новой энергетической архитектуры, где Южный Кавказ играет роль транзитного узла. Именно поэтому стабильность Азербайджана и транспортных маршрутов через Кавказ приобретает для Европы критическое значение. Однако здесь возникает противоречие между интересами Франции и интересами части европейских элит. Париж заинтересован в сдерживании Турции, тогда как для многих европейских государств гораздо важнее обеспечить бесперебойный транзит энергоресурсов.

Возможные изменения глобальной энергетической политики США также оказывают влияние на ситуацию. Если Вашингтон действительно попытается взять под более жесткий контроль ключевые энергетические потоки в Европу, значение Южного Кавказа только возрастет. В таком случае Франция может стремиться сохранить влияние на Армению как на потенциальный инструмент воздействия на региональные коммуникации.

При этом отношения Франции и США также нельзя считать полностью совпадающими. Вашингтон традиционно рассматривает Турцию как важнейший элемент НАТО, несмотря на постоянные противоречия с Анкарой. США недовольны растущей самостоятельностью Турции, однако понимают, что полный разрыв с Анкарой может привести к катастрофическим последствиям для южного фланга альянса. Поэтому американская политика в отношении турецко-греческого противостояния строится скорее на управляемом балансе. Вашингтон не заинтересован ни в полном усилении Турции, ни в ее окончательном ослаблении. Французский же подход выглядит более конфронтационным.

Именно поэтому некоторые французские круги могут рассматривать потенциальный греко-турецкий кризис как возможность изменить баланс сил в Восточном Средиземноморье. Ослабление Турции теоретически открыло бы Парижу более широкий доступ к энергетическим ресурсам региона и позволило бы укрепить позиции Франции в Ливии.

Однако подобные сценарии выглядят крайне рискованными. Турция остается одной из крупнейших военных держав НАТО с мощной армией, развитым ВПК и серьезным мобилизационным потенциалом. Кроме того, Анкара обладает важнейшим географическим преимуществом - контролем над проливами и положением между Европой, Южным Кавказом и Ближним Востоком.

Россия в этой конфигурации также играет особую роль. Несмотря на сложные отношения Москвы и Анкары, обе страны имеют совпадающие интересы по ряду направлений, включая ограничение западного влияния в регионе. Ни Россия, ни Турция объективно не заинтересованы в усилении французского присутствия в Южном Кавказе или Восточном Средиземноморье.

При этом представление о том, что Франция якобы ведет борьбу против всего «тюркского мира», во многом является преувеличением. Главная проблема Парижа - не идея тюркской интеграции как таковая, а именно усиление Турции как самостоятельного геополитического центра силы.

Турция становится препятствием для французского доступа к ресурсам Африки, Ближнего Востока и части транспортных маршрутов. Именно это лежит в основе франко-турецкого соперничества.

На этом фоне особый интерес вызывают сообщения о расширяющемся военно-техническом сотрудничестве Франции и Армении. Появившиеся данные о перелетах французских военных самолетов, включая Airbus A330-200 и A400M, поднимают вопросы о масштабах и характере взаимодействия двух стран.

Сам по себе факт полетов еще не является доказательством поставок вооружений. Однако совпадение этих рейсов с активизацией контактов Парижа и Иревана, а также с демонстрацией систем Caesar в Армении выглядит показательно.

Особенно важен логистический аспект. Южный Кавказ остается чрезвычайно чувствительным регионом с точки зрения транзита военных грузов. Любые поставки вооружений неизбежно затрагивают интересы соседних государств и требуют сложной дипломатической координации.

Кроме того, использование гражданской инфраструктуры или спорных деклараций грузов потенциально может создавать правовые и политические проблемы. Если речь действительно идет о перевозке компонентов военной техники под видом иных грузов, это способно вызвать серьезные вопросы относительно соблюдения международных авиационных норм.

Но даже если поставки вооружений продолжатся, они вряд ли смогут радикально изменить военный баланс на Кавказе. Азербайджан обладает значительно большими финансовыми ресурсами, глубокой интеграцией с Турцией и устойчивой военной модернизацией.

Более того, Баку уже прошел путь адаптации к современной войне и создал эффективную систему взаимодействия между беспилотными платформами, артиллерией и разведкой. Армении же предстоит практически заново выстраивать собственную военную доктрину.

В результате Франция оказывается в достаточно противоречивой позиции. С одной стороны, Париж стремится использовать Армению как инструмент ограничения турецкого влияния и демонстрации собственной геополитической субъектности. С другой стороны, реальные возможности Франции в Южном Кавказе остаются ограниченными.

Для Армении же ключевой риск состоит в том, что страна может окончательно превратиться в пространство геополитического соперничества внешних игроков. Попытка резко сменить архитектуру безопасности без наличия полноценной альтернативы создает для Иревана крайне опасную ситуацию.

Главный парадокс заключается в том, что Франция, вероятно, рассматривает Армению как элемент большой игры против Турции, тогда как сама Армения воспринимает Францию как потенциального гаранта собственной безопасности. Но эти цели далеко не всегда совпадают.