Как передает Icma.az, основываясь на информации сайта 1news.az.
Размышления над книгой Михаила Гусмана «Формула власти»
Власть – пожалуй, одно из немногих явлений человеческой цивилизации, которое на протяжении тысячелетий сохраняет свою притягательность, несмотря на все связанные с ним опасности, противоречия и испытания.
Менялись эпохи, общественные уклады, политические системы, представления о государстве и справедливости. На смену монархам приходили президенты, империям – национальные государства, абсолютной власти – сложные механизмы её институционального ограничения. Однако стремление человека влиять на ход событий, определять судьбы общества и участвовать в принятии исторических решений оставалось неизменным.
Философы пытались объяснить природу власти, политологи – выявить закономерности её формирования и функционирования, историки – осмыслить последствия её осуществления. Но, пожалуй, наиболее сложным всегда оставался вопрос о человеке, которому власть доверена или который сумел её приобрести.
Что происходит с личностью, когда её решения приобретают государственное значение? Насколько свободен руководитель в собственном выборе? Где заканчиваются возможности политической воли и начинается диктат исторических обстоятельств? Может ли человек управлять историей или история, незаметно для него самого, управляет его поступками?
И наконец, существует ли вообще универсальная формула власти?
Эти вопросы неизбежно возникают при знакомстве с книгой известного журналиста Михаила Гусмана «Формула власти… и ещё 75 интервью».
Уже само название произведения располагает к размышлению. В нём заключена определённая интеллектуальная интрига. Формула предполагает наличие закономерности, устойчивого соотношения элементов, позволяющего объяснить сложное явление. Но власть принадлежит к тем феноменам, которые с трудом поддаются универсальным определениям. Она одновременно является общественным институтом и личным опытом, механизмом управления и пространством политической борьбы, инструментом преобразований и источником многочисленных противоречий.
Именно поэтому попытка обнаружить её формулу через беседы с людьми, находившимися у вершин государственного и международного управления, представляется особенно интересной.
Перед читателем проходит целая галерея политических деятелей, представляющих различные страны, цивилизационные традиции, политические системы и исторические эпохи. Среди них – Гейдар Алиев и Ильхам Алиев, Си Цзиньпин и Реджеп Тайип Эрдоган, Касым-Жомарт Токаев и Генри Киссинджер, Антониу Гутерриш и многие другие.
Их политические взгляды далеко не во всём совпадают. Они по-разному понимают национальные интересы, международный порядок, роль государства и пределы политической власти. Различаются масштабы их полномочий, исторические обстоятельства деятельности, характер политических задач.
Но именно это многообразие и делает книгу особенно содержательной.
Михаил Гусман словно приглашает читателя к своеобразному интеллектуальному эксперименту: сопоставить политические судьбы, прислушаться к размышлениям людей, принимавших решения государственного масштаба, и попытаться обнаружить за внешними различиями нечто общее.
При этом автор не предлагает готовых ответов. Он предоставляет слово своим собеседникам, а читателю – возможность самостоятельно осмыслить услышанное.
И здесь обнаруживается, на наш взгляд, главное достоинство книги: она позволяет увидеть власть не только глазами тех, кто её изучает, но и глазами тех, кому довелось её осуществлять.
Горький вкус власти
Среди многочисленных размышлений государственных деятелей, представленных в книге Михаила Гусмана, особое впечатление производит один короткий диалог.
Журналист спрашивает Гейдара Алиева: «Какова на вкус эта штука под названием власть?»
И слышит неожиданный ответ: «Невкусная. Горькая-горькая. Я вам прямо скажу».
Казалось бы, всего несколько слов. Но какая глубина политического и человеческого опыта заключена в них!
Разумеется, подобное признание не следует воспринимать как универсальную характеристику политического руководства. Отношение к власти определяется личным опытом, историческими обстоятельствами, системой ценностей и особенностями политической культуры. Однако слова Гейдара Алиева позволяют поставить вопрос, имеющий принципиальное значение: что составляет подлинную цену власти?
Гейдар Алиев принадлежал к числу государственных деятелей, которым довелось осуществлять руководство в принципиально различных исторических условиях. Его политический опыт охватывал советскую государственную систему, период её распада и становление независимого Азербайджана. В каждой из этих эпох власть имела собственное институциональное содержание, однако неизменным оставалось одно: необходимость принимать решения, последствия которых выходили далеко за пределы личной судьбы руководителя. Особенно сложным оказался период начала 1990-х годов, когда Азербайджан столкнулся с глубоким политическим и экономическим кризисом, вооружённым конфликтом и серьёзными угрозами устойчивости государственных институтов.
Возвращение Гейдара Алиева к руководству республикой в 1993 году происходило именно в этих обстоятельствах. И потому его слова о горьком вкусе власти приобретают дополнительное историческое измерение. Они напоминают о том, что государственное руководство – это не только право принимать решения, но и обязанность действовать тогда, когда любое решение сопряжено с риском.
Здесь уместно вспомнить мысль Генри Киссинджера, приведённую Михаилом Гусманом: «В кризисной ситуации самый дерзкий курс часто бывает самым безопасным».
На первый взгляд, между этим суждением и признанием Гейдара Алиева нет непосредственной связи. Однако при более внимательном рассмотрении обнаруживается общая проблема. Киссинджер обращает внимание на необходимость решительных действий в условиях кризиса. Гейдар Алиев говорит о внутренней цене политической ответственности. Один рассматривает проблему преимущественно с позиции стратегического выбора, другой – через личное восприятие власти. Но оба высказывания позволяют понять, насколько сложным может быть соотношение политической воли, риска и ответственности.
Личность и история: кто определяет ход событий?
Один из наиболее сложных вопросов политической философии связан с соотношением личности и исторического процесса.
Насколько велика роль отдельного человека в судьбе государства? Способен ли политический лидер изменить направление исторического развития или его деятельность в конечном счёте определяется объективными обстоятельствами?
Современная политическая наука, как правило, рассматривает эти подходы не как взаимоисключающие, а как взаимодополняющие.
Книга Михаила Гусмана предоставляет богатый материал для размышлений именно об этой взаимосвязи. Политические судьбы её героев складывались в совершенно разных условиях.
Гейдар Алиев прошёл путь от руководства советской республикой до президентства в независимом государстве.
Си Цзиньпин формировался в политической системе, где особое значение имеют партийная организация, историческая преемственность и долгосрочные государственные программы.
Реджеп Тайип Эрдоган прошёл через напряжённую политическую борьбу и сформировал собственное представление о роли лидерства, национальной идентичности и государственного развития.
Касым-Жомарт Токаев пришёл к президентской должности, обладая значительным дипломатическим опытом.
Генри Киссинджер, не будучи главой государства, оказывал влияние на международную политику через дипломатическую деятельность и разработку внешнеполитических концепций.
Антониу Гутерриш представляет иной тип политического руководства – управление международной организацией, возможности которой зависят от согласования интересов государств.
Эти биографии позволяют увидеть, что политическое лидерство не существует вне исторического контекста.
Однако ещё интереснее другое: одни и те же исторические обстоятельства могут порождать совершенно разные политические решения в зависимости от мировоззрения, опыта и характера руководителя.
Именно здесь проявляется значение личности в политике. Ведь государственный деятель не выбирает эпоху, в которой ему предстоит действовать. Но он участвует в выборе ответов на вызовы этой эпохи. И от характера этих ответов во многом зависит последующее развитие государства.
Особенно интересна в этом отношении проблема политической преемственности.
В книге Михаила Гусмана она получает конкретное выражение через сопоставление высказываний Гейдара Алиева и Ильхама Алиева.
Размышляя о политическом будущем сына, Гейдар Алиев признаётся: «Знаете, здесь у меня двоякое чувство».
В этой фразе обнаруживается не только личное отношение отца к судьбе сына, но и понимание сложности политического пути.
С одной стороны, передача политического опыта может рассматриваться как важный фактор преемственности. С другой – каждый государственный руководитель неизбежно сталкивается с собственными историческими обстоятельствами и должен самостоятельно определять способы решения возникающих проблем. Как политик, Гейдар Алиев видел способности Ильхама Алиева и возможность продолжения им государственной деятельности. Как отец – понимал, с какими испытаниями сопряжена политическая карьера.
Он отмечает: «Он очень одаренный и в политике человек. Поэтому я считаю, что он может продолжать и в сфере политики свою деятельность».
На вопрос о том, хотел бы он такого продолжения, следует ответ: «Я бы этого хотел».
Примечательно, что эти слова были произнесены в 2001 году, когда последующее развитие политических событий ещё не было предопределено.
Впоследствии Ильхам Алиев, вспоминая политическую школу отца, скажет: «Большое счастье быть сыном великого человека, а также быть рядом в те моменты, когда принимались важные решения. Поэтому это для меня большая школа».
Эти высказывания позволяют рассмотреть политическую преемственность в двух измерениях. Первое связано с передачей государственного опыта, определённых стратегических представлений и понимания национальных интересов. Второе – с необходимостью самостоятельного политического выбора в изменяющихся исторических обстоятельствах.
Ведь преемственность не означает тождества эпох.
Суверенитет: право государства и ответственность
политического руководства
Проблема стратегического выбора приобретает особое значение для государств, чья внешняя политика формируется в условиях сложного геополитического окружения.
Именно в таком контексте особый интерес представляют размышления Президента Азербайджана Ильхама Алиева, включённые в книгу Михаила Гусмана.
В его беседе вопросы национальных интересов, международного сотрудничества, исторической памяти и экономического развития рассматриваются как взаимосвязанные составляющие государственной политики.
Примечательно, что разговор не ограничивается традиционными проблемами дипломатии. Он затрагивает транспортные коммуникации, энергетику, экономическую диверсификацию, международные инициативы и роль Азербайджана в региональных процессах. Это позволяет увидеть важную особенность современного понимания государственного суверенитета. Важным элементом беседы Ильхама Алиева с Михаилом Гусманом становится также тема исторической памяти.
Размышления о Второй мировой войне, вкладе Азербайджана в Победу над фашизмом и недопустимости фальсификации истории позволяют поставить вопрос о том, какое место историческое сознание занимает в современной государственной политике.
В этом смысле интервью Ильхама Алиева интересно не просто как изложение отдельных направлений внешней и внутренней политики Азербайджана. Оно позволяет рассмотреть более широкую проблему: каким образом государство соединяет историческую память, экономические возможности и внешнеполитическую стратегию в единую систему национальных приоритетов?
Сила государства и сила политического замысла
Размышления Ильхама Алиева о национальных интересах и стратегическом развитии интересно сопоставить с представлениями Си Цзиньпина о долгосрочных целях государства.
Разумеется, речь идёт о странах, существенно различающихся по территории, населению, экономическим возможностям, политической системе и положению в международных отношениях. Однако именно это различие позволяет обнаружить некоторые общие закономерности стратегического мышления.
В материале, посвящённом Си Цзиньпину, особое место занимает идея исторической преемственности китайского развития.
Современная государственная политика рассматривается в контексте многовековой цивилизационной традиции и долгосрочных задач национального развития. Подобная перспектива предполагает, что стратегические цели государства не могут ограничиваться горизонтом ближайших политических событий. Они требуют последовательности, институциональной организации и способности согласовывать текущие решения с долгосрочными приоритетами.
С этой точки зрения различные модели государственного управления, представленные в книге Михаила Гусмана, заслуживают сравнительного изучения не по принципу их внешнего сходства, а через анализ механизмов принятия решений и реализации политических целей.
Особенно интересен в данном контексте опыт Реджепа Тайипа Эрдогана.
В беседе с Михаилом Гусманом турецкий лидер обращается к собственному политическому пути, общественным ценностям, национальной идентичности и преобразованиям, осуществлявшимся в Турции.
В его размышлениях заметное место занимает категория политической воли.
Однако сама по себе политическая воля представляет собой лишь один из элементов государственного управления. Она приобретает конструктивное значение тогда, когда соединяется с институциональными возможностями, экономическими ресурсами и общественной поддержкой. В противном случае решительность способна привести к концентрации политических рисков и усилению противоречий.
Сопоставление китайского, турецкого и азербайджанского опыта позволяет поставить вопрос, имеющий универсальное значение: что делает государственную стратегию жизнеспособной?
Масштаб национальных амбиций? Личность руководителя? Экономический потенциал? Институциональная устойчивость?
По-видимому, ни один из этих факторов сам по себе не является достаточным.
Власть как искусство стратегического выбора
В книге Михаила Гусмана эта проблема раскрывается через размышления государственных деятелей, представляющих различные политические традиции и школы международной дипломатии. Особенно интересны в данном отношении суждения Генри Киссинджера – человека, чьё имя на протяжении десятилетий ассоциировалось с практикой и теорией геополитического реализма.
Киссинджер принадлежал к числу тех политических мыслителей, для которых международные отношения представляли собой сложную систему взаимодействия государств, руководствующихся собственными интересами, историческим опытом и представлениями о безопасности. Однако было бы упрощением сводить его политическую философию исключительно к идее силового соперничества.
В беседе с Михаилом Гусманом он обращает внимание на необходимость понимания целей не только собственного государства, но и других участников международных отношений. На первый взгляд, эта мысль может показаться очевидной. Но в действительности она затрагивает одну из наиболее сложных проблем дипломатии.
Дипломатия как искусство понимания другого
Дипломатия начинается там, где политический руководитель осознаёт, что международная реальность не исчерпывается представлениями его собственного государства. Именно эта мысль проходит через размышления Генри Киссинджера о международных переговорах. Его дипломатический опыт формировался в эпоху холодной войны, когда отношения между ведущими державами характеризовались глубоким идеологическим противостоянием и постоянной угрозой военной эскалации.
В определённом смысле дипломатия представляет собой искусство рационального обращения с противоречиями. Её задача заключается не обязательно в устранении всех разногласий, что зачастую невозможно, а в поиске механизмов, позволяющих предотвращать их разрушительное развитие.
В этом отношении интересны и размышления Касым-Жомарта Токаева, чья профессиональная биография тесно связана с дипломатической деятельностью.
Его опыт позволяет рассмотреть политическое лидерство через призму международного сотрудничества, переговорной культуры и понимания взаимозависимости государств. Особенно показательны рассуждения о необходимости доверительных отношений между странами при преодолении глобальных кризисов. Подобная постановка вопроса имеет значение, выходящее далеко за пределы конкретных исторических обстоятельств.
Власть без могущества: парадокс международного лидерства
Одним из наиболее интересных собеседников Михаила Гусмана в контексте философии власти является Генеральный секретарь ООН Антониу Гутерриш.
Его положение существенно отличается от положения глав государств.
Руководитель суверенного государства располагает определёнными конституционными полномочиями, государственным аппаратом, экономическими ресурсами и инструментами реализации политических решений.
Генеральный секретарь Организации Объединённых Наций действует в принципиально иной институциональной среде. Его возможности во многом определяются Уставом ООН, решениями государств-членов и характером взаимодействия между ведущими участниками международной системы.
В беседе с Михаилом Гусманом Гутерриш обращает внимание на ограниченность собственной власти.
Это признание чрезвычайно интересно именно в контексте названия книги.
Человек, возглавляющий крупнейшую универсальную международную организацию, не располагает тем объёмом властных полномочий, который традиционно ассоциируется с государственным руководством.
Однако означает ли это отсутствие политического влияния?
Разумеется, нет. Здесь необходимо различать формальную власть и способность воздействовать на международную повестку.
Размышления Гутерриша позволяют сделать принципиальный вывод: наличие власти не всегда означает наличие возможностей, а отсутствие широких властных полномочий не исключает политического влияния.
Эта мысль существенно расширяет наше понимание самой формулы власти.
Михаил Гусман: журналистика как диалог с историей
Есть книги, значение которых определяется прежде всего содержащимися в них фактами. Есть произведения, ценность которых заключается в оригинальности авторской мысли. Но существуют и такие книги, которые приобретают особую значимость благодаря людям, чьи голоса в них сохранены.
«Формула власти» Михаила Гусмана принадлежит именно к этой категории.
Однако было бы несправедливо видеть в ней лишь собрание интервью с известными государственными деятелями.
В действительности перед нами результат многолетней журналистской работы, требовавшей не только профессионального мастерства, но и глубокого понимания мировой политики, дипломатического протокола, национальных особенностей различных государств и психологии политического лидерства.
Разговор с человеком, находящимся на вершине государственной власти, представляет собой особый жанр журналистики. Подобный собеседник привык к публичности, официальным заявлениям, тщательно выверенным формулировкам. Его слова могут иметь политические последствия, а отдельные оценки – восприниматься как выражение государственной позиции.
Поэтому задача интервьюера заключается не просто в том, чтобы получить ответы на заранее подготовленные вопросы. Необходимо создать условия, при которых государственный деятель сможет выйти за пределы привычной официальной риторики и обратиться к собственному жизненному опыту, убеждениям и представлениям о мире.
Именно в этом проявляется своеобразие журналистского метода Михаила Гусмана. Он умеет соединять политическую проблематику с человеческим измерением разговора. В его интервью вопросы международных отношений соседствуют с воспоминаниями о детстве, профессиональном становлении, семейных обстоятельствах, исторических встречах и личных переживаниях.
Разумеется, интервью с действующими государственными руководителями не может заменить критического журналистского расследования или всестороннего исторического исследования. Но оно выполняет другую, не менее важную функцию. Оно сохраняет непосредственное свидетельство человека, участвующего в политических процессах.
И чем значительнее историческая дистанция, тем интереснее становится возможность сопоставлять эти свидетельства с последующим развитием событий.
В этом смысле книга Михаила Гусмана обладает своеобразной двойной перспективой. С одной стороны, она обращена к современности, поскольку позволяет понять политические представления руководителей государств и международных организаций. С другой – она неизбежно становится частью исторической памяти, фиксируя интеллектуальную и политическую атмосферу определённых эпох.
Именно поэтому «Формулу власти» можно рассматривать не только как произведение политической журналистики, но и как своеобразную хронику современной международной истории. Причём хронику, в которой события представлены через размышления непосредственных участников политических процессов.
Вместо заключения. Есть ли у власти формула?
Итак, существует ли универсальная формула власти?
После знакомства с книгой Михаила Гусмана ответить на этот вопрос становится одновременно легче и труднее.
Легче – потому что перед нами раскрывается богатейший материал для сравнительного осмысления политического лидерства.
Труднее – потому что многообразие политических судеб, исторических обстоятельств и личных представлений о государственном управлении убеждает в невозможности свести власть к одному универсальному правилу.
Для одних власть становится пространством реализации масштабных государственных проектов. Для других – тяжёлым испытанием, требующим постоянного нравственного выбора. Для третьих – искусством дипломатического согласования интересов. Для четвёртых – возможностью влиять на международные процессы, даже не располагая значительными формальными полномочиями.
Власть может приносить признание, влияние и возможность участвовать в преобразовании общества. Но она же возлагает на человека ответственность, от которой невозможно освободиться простым завершением политической карьеры. Потому что последствия государственных решений продолжают существовать значительно дольше периода пребывания их авторов у власти.
Именно здесь политика встречается с историей. А журналистика – с исторической памятью.
Михаил Гусман сумел сохранить для читателя размышления людей, которым довелось находиться в центре важнейших политических процессов современности. Он предоставил им возможность рассказать о собственном понимании власти, а нам – возможность сопоставить эти представления и задуматься над их более глубоким смыслом.
В этом заключается одна из главных ценностей его книги.
Халид Ниязов,
Заслуженный журналист,
Доктор политических наук