Как передает Icma.az, со ссылкой на сайт Haqqin.
На фоне возросшего давления на традиционных ближневосточных направлениях Иран активизировал поиск альтернативных площадок для расширения влияния. В этих условиях Северная Африка и, в частности, Тунис, рассматривается иранским руководством как сравнительно безопасное и перспективное направление для внешнеполитической активности.
Атлантический совет США, являющийся почти 70 лет интеллектуальным штабом трансатлантической геополитики, указывает, что активизация контактов между Ираном и Тунисом не является случайной и вписывается в более широкую стратегию восстановления регионального веса после серии чувствительных потерь, понесенных Ираном за последний год. Удары по иранским объектам в Сирии, Ираке и по связанным с Ираном структурам в Ливане показали, что «ось сопротивления» не является более монолитной и защищенной конструкцией.
Атлантический совет США, являющийся почти 70 лет интеллектуальным штабом трансатлантической геополитики, указывает, что активизация контактов между Ираном и Тунисом не является случайной
Ответ Тегерана - не в немедленном реванше, а в географическом маневре. В последние месяцы Иран усилил дипломатическую активность в Африке: визиты высокопоставленных чиновников в Алжир, расширение контактов с Суданом после политической трансформации в этой стране, активизация работы с Мали и Нигером через антизападные нарративы и военно-технические предложения. На этом фоне Тунис выделяется как относительно стабильная, но политически уязвимая точка входа в регион Магриба.
Для президента Туниса Кайса Саида сближение с Ираном имеет собственную внутреннюю логику. Его режим, переживающий на фоне разгона институтов, давления на оппозицию и конфликта с Западом острый кризис легитимности, нуждается в альтернативных внешних партнерах. Иран здесь предлагает не столько экономическую помощь, сколько политический ресурс: риторику «суверенного сопротивления», демонстративную антизападную позицию и поддержку в международных форматах, где Тунис все чаще подвергается критике.
Для Тегерана же Саид - удобный партнер: идеологически гибкий, изолированный от традиционных западных центров и заинтересованный в новых внешних опорах.
Для президента Туниса Кайса Саида сближение с Ираном имеет собственную внутреннюю логику. Его режим, переживающий на фоне разгона институтов, давления на оппозицию и конфликта с Западом острый кризис легитимности, нуждается в альтернативных внешних партнерах
Однако политический аспект является лишь частью картины. В иранских расчетах Тунис имеет и стратегическое измерение. Расположенный вдали от оперативных возможностей израильских ВВС и спецподразделений, Тунис может стать «глубокой тыловой зоной» для элементов иранской региональной инфраструктуры. В аналитическом докладе Атлантического совета недвусмысленно указывается на риск использования Туниса как потенциального убежища для структур, связанных с ХАМАС, если в других странах усилится давление на руководство движения.
Этот сценарий уже обсуждается в закрытых дипломатических кругах. В сентябре телеканал i24 сообщил о переговорах между США и Израилем относительно возможного перевода отдельных высокопоставленных представителей ХАМАСа из сектора Газы в Тунис. Хотя эти сообщения не были независимо подтверждены, сам факт появления подобных утечек указывает, что Тунис рассматривается как реалистичный вариант переразмещения региональных игроков.
В этом контексте косвенное участие Ирана выглядит не гипотезой, а логичным продолжением его стратегии сохранения прокси-структур за пределами зоны прямого израильского удара.
ХАМАС перебросят в Тунис?!
В этой связи важно понимать, что после 12-дневной войны Иран оказался в новой реальности. Его традиционные рычаги - «Хезболла», сирийское направление, иракские шиитские формирования - либо ослаблены, либо находятся под постоянным наблюдением и огневым давлением. Расширение в Северную Африку позволяет Тегерану диверсифицировать риски, создать новые узлы влияния и показать внутренней аудитории, что стратегическая инициатива не утрачена.
Таким образом, иранский поворот к Тунису — это не дипломатический эпизод и не идеологическое усилие, а холодный геополитический расчет государства, проигравшего раунд прямого столкновения, но не отказавшегося от долгой игры. «Ось сопротивления» в ее прежнем виде дала трещину, и Тегеран ищет способ переформатировать ее, отодвинув часть своих активов подальше от израильского прицела. И в этой логике Северная Африка из периферии превращается в новый фронт - тихий, малозаметный, но потенциально не менее опасный.