Как передает Icma.az, основываясь на информации сайта Vesti.
Переговоры в Абу-Даби 24 января между США, Россией и Украиной, которые американская сторона охарактеризовала как завершившиеся на «очень конструктивной» ноте, внешне выглядели почти как дипломатический прорыв. Однако, по сути, как следует из многочисленных источников и экспертных оценок, они воспроизвели хорошо знакомую картину: глубокое взаимное недоверие, непреодоленные разногласия по ключевым вопросам и — впервые за последние годы — осторожную попытку возобновить прямой диалог между Москвой и Киевом.
Сам состав делегаций выглядел более чем показательным. Россию представлял не дипломат, а начальник Генштаба ВС РФ адмирал Игорь Костюков, что сразу смещало акценты в сторону военно-технических и силовых параметров возможного урегулирования. Украинская команда, в которую вошли руководители СНБО, Генштаба и парламентской фракции, также имела ярко выраженный силовой и оперативный характер. Американская сторона, возглавляемая спецпосланником президента Трампа Стивом Уиткоффом и включавшая Джареда Кушнера, а также высокопоставленного военного, наглядно подтвердила личную и прямую вовлеченность Белого дома в переговорный процесс.
Характерно, что, по данным источников Axios, в заключительный день все три команды вместе пообедали и «в какой-то момент выглядели почти как друзья». Эта деталь, как и общий «конструктивный» тон, важна. Она говорит не о решении проблем, а о восстановлении элементарного рабочего контакта на высоком уровне — канала, который был практически разрушен за годы конфликта. Хотя, не все так гладко.
Повестка переговоров была классической: границы, буферные зоны, механизмы контроля за прекращением огня, безопасность в Европе, статус Запорожской АЭС. Как и прежде, по сообщению Reuters, по главному, территориальному вопросу договориться не удалось. Москва настаивает на выводе украинских сил с неподконтрольных территорий Донбасса, Киев категорически отказывается.
Однако появились и новые, более прагматичные элементы. Обсуждалось, например, «энергетическое перемирие»: прекращение российских ударов по энергоинфраструктуре Украины в обмен на отказ Киева атаковать российские НПЗ и танкеры. Это указывает на поиск точечных, взаимовыгодных деэскалационных мер даже в условиях стратегического тупика. Такие шаги могли бы снизить страдания мирного населения и экономический ущерб, не затрагивая болезненных вопросов суверенитета.
Наиболее значимым результатом встречи эксперты называют не прорыв по существу, а сам факт ее проведения и решение продолжить диалог. Николай Силаев из МГИМО прямо заявил, что «главным итогом… стало решение сторон продолжить переговоры». Впрочем, итоги фактически не отличаются от тез, какими они были ранее…прошедшие «очень хорошо» и обещанными «продолжим общаться». Как таковых реальных итогов по урегулированию конфликта или действий по продвижению нет. Стороны стоят на месте.
Но, по данным Axios, российская и украинская делегации взаимодействовали напрямую, без американских посредников - это первый подобный контакт за долгое время. Возможно, именно этот фактор и является главным итогом переговоров.
Следующий раунд намечен уже на 1 февраля. Диалог жив, и это уже достижение. Однако он движется по старой колее: «конструктивная» атмосфера и обсуждение технических деталей (буферные зоны, перемирие на энергофронте) разбиваются о монолитную скалу принципиального разногласия о границах и суверенитете.
Абу-Даби показал: стороны в принципе способны разговаривать — сидеть за одним столом, «выглядеть почти как друзья» за обедом и договариваться хотя бы о продолжении диалога. Но до переговоров, способных реально изменить ситуацию на земле, по-прежнему далеко. Главным итогом встречи стала не выработка компромисса, а создание рабочего механизма для его возможного поиска в будущем. В условиях, когда ни одна из сторон не ощущает себя загнанной в угол в военно-политическом смысле, этот механизм, скорее всего, будет использоваться для тактической разрядки и взаимного зондирования позиций, а не для заключения большой «сделки», о которой так любит говорить Дональд Трамп.
Однако, как отметил украинский политолог Алексей Буряченко в комментарии для Vesti.az, в реальности прослеживается определенная динамика переговорного процесса, носящая многовекторный и разноуровневый характер. По его словам, это во многом связано с продвижением к финализации так называемого мирного американского плана президента США Дональда Трампа — того самого 28-пунктного документа, который, как можно обоснованно предположить, в значительной степени согласовывался в Москве, а не в Вашингтоне.
«Об этом свидетельствуют как проведенные экспертизы самого текста, так и последующие утечки, касающиеся переговоров Ушакова, Дмитриева и Уиткоффа. Если рассматривать весь многоуровневый диалог, от Женевы до Парижа, где была принята общая декларация о гарантиях безопасности для Украины, включая отдельно проработанный вопрос о многонациональном контингенте от коалиции желающих стран, то становится очевидным: Соединенные Штаты не только остаются в процессе, но и заинтересованы в его доведении до логического завершения», - сказал он.
По словам эксперта, страны коалиции, включая европейские государства, также осознают, что гарантии безопасности для Украины критически важны не только для нее самой после достижения прекращения огня, но и в качестве ключевого элемента общеевропейской безопасности.
Более того, добавил Буряченко, среди европейских лидеров растет понимание, что армия Украины, являющаяся сегодня самой многочисленной, технологичной и боеспособной на континенте, потенциально может стать основой для формирования будущих оборонительных структур Европейского союза - это уникальный актив, которого нет ни у одной отдельной страны ЕС, ни у объединения в целом.
«Переговоры приводят не только к прогрессу в диалоге, но и к определенной эволюции отношений Украины с США и ЕС. Возможно, эта эволюция не столь стремительна, как хотелось бы в Украине, но она налицо. Европейская бюрократия неповоротлива, и любые изменения требуют времени. Достаточно вспомнить, что в начале полномасштабного вторжения Украина просила у американцев ПТРК «Javelin» и ПЗРК «Stinger». Сегодня же уровень ее оснащения включает современнейшие системы ПВО, такие как NASAMS и «Patriot», истребители F-16, другую бронетехнику и авиацию европейского производства», - пояснил он.
Кроме того, утверждает политолог, в Украине значительно вырос собственный военный потенциал, особенно в производстве беспилотников, ставших основой современной войны, а также ракет, включая дальний «Нептун» и «Фламинго». Военные осторожно, но отчетливо указывают на прогресс в разработке украинской баллистической ракеты.
«Через подобные асимметричные действия, включая зеркальный ответ на территории государства-агрессора и формирование политических союзов принципиально нового уровня, Украина приближает достижение мира. Примечательно, что уже сейчас, по итогам встречи в Париже и после первого раунда в Абу-Даби, американская сторона заявляет о почти полной готовности документа относительно гарантий безопасности. А президент Зеленский, выступая буквально вчера в Вильнюсе на встрече с лидерами Литвы и Польши, подтвердил, что эти гарантии от США согласованы на 100%», - заявил аналитик.
Причем, подчеркнул Буряченко, они предусматривают обязательную ратификацию в парламентах стран-гарантов, что чрезвычайно важно для предотвращения будущей агрессии со стороны России. Здесь, добавил эксперт, учтены ошибки Будапештского меморандума, который оказался недействительным.
«Один из его подписантов – Российская Федерация, выступавшая гарантом безопасности Украины, – сама совершила нападение на государство, которое добровольно отказалось от ядерного арсенала, передав носители и технологии. Все эти уроки Украина стремится учесть и интегрировать в новые, юридически обязывающие договоренности в рамках своих политических возможностей», - сказал он.
По словам политолога, вопрос состоит не в том, чтобы подписать любой документ, а в том, чтобы подписанные соглашения имели максимально обязывающую силу для всех участников – как для стран коалиции, так и для самих Соединенных Штатов Америки.
«В том же выступлении в Вильнюсе прозвучала важная информация: обсуждаемые гарантии безопасности напрямую связываются с ускоренным членством Украины в ЕС. Зеленский обозначил возможные сроки: открытие всех переговорных кластеров до середины 2026 года и начало технической интеграции уже в 2027-м. Здесь наблюдается интересный сдвиг: чем сильнее становится Украина, тем больше Европа заинтересована в ее принятии, в отличие от прежней динамики, где инициатива исходила в основном от Киева. Теперь этот процесс напоминает двустороннее движение, где обе стороны мотивированы на достижение консенсуса», - сказал он.
Эксперт резюмировал, что без глубокого анализа процесса нельзя утверждать, что переговоры носят исключительно имитационный или безрезультатный характер: динамика есть, результаты есть, и они действительно разноплановы.
«Более того, новый раунд в Абу-Даби прошел на качественно ином, более высоком уровне представительства, чем, например, стамбульские встречи. Что касается ключевого и до сих пор нерешенного территориального вопроса, на котором настаивает Россия, то работа по нему, так или иначе, должна привести к определенному позитивному результату. Важным достижением можно считать и то, что Соединенные Штаты, направившие столь высокопоставленную делегацию, теперь глубже погружены в эту проблематику», - заявил он.
Буряченко утверждает, что США будет сложнее принять на веру российские нарративы о «первопричинах» войны, поскольку станет очевидно, что Москва во многом манипулирует, выдвигая заведомо неприемлемые условия даже для простого прекращения огня.
«Многие СМИ, включая ближневосточные, отмечают, что первый раунд в Абу-Даби больше походил на тактику затягивания с российской стороны, не принесшую ощутимых результатов для президента США, который, в свете предстоящих промежуточных выборов, заинтересован в завершении самой масштабной войны в Европе со времен Второй мировой», - отметил политолог.
Аналитик подчеркнул, что были созданы две подгруппы – политическая и военная, и если в военной наблюдается более конструктивный диалог по мониторинговым миссиям и военным аспектам деэскалации, то политическая составляющая остается крайне сложной.
«Стороны занимают принципиальные позиции, что логично: рассчитывать, что Украина просто откажется от своих территорий, – бесперспективно. Вероятно, стороны готовы к определенному компромиссу, например, к обсуждению параметров демилитаризованной зоны и взаимного отвода сил. Украина, возможно, готова отступить на некоторых участках, но аналогичные шаги должна сделать и Россия, на что она категорически не согласна. В этой связи уместно вспомнить слова президента Зеленского в Вильнюсе, где он сказал гораздо больше, чем по итогам Абу-Даби. Он четко обозначил: для прогресса все стороны – и Украина, и Россия, и США – должны проявить готовность к компромиссу. Украина к такому диалогу готова», - пояснил политолог.
По словам Буряченко, даже само формулирование позиций по территориальному вопросу способно привести если не к прорыву, то как минимум к ясному пониманию глубины существующих противоречий и к запуску поиска точек соприкосновения. Именно на этой необходимости, подчеркивает он, американская сторона последовательно акцентирует внимание, нацеливаясь на достижение конкретного результата.
«Можно бесконечно согласовывать гарантии и сокращать 28 пунктов плана Трампа до 20, но, если остается непримиримое противоречие, все усилия тщетны. Именно поэтому, после формирования базового консенсуса по гарантиям безопасности переговоры вышли на самый сложный вопрос – территориальный. Учитывая высокий уровень делегаций и публичные заявления, можно выразить осторожный оптимизм: стороны будут пытаться найти если не общий знаменатель, то хотя бы общую систему координат для дальнейшего движения», - подытожил Алексей Буряченко.