Как стало известно Icma.az, со ссылкой на сайт Haqqin.
История с инвестициями из Объединенных Арабских Эмиратов в семейный бизнес Дональда Трампа на первый взгляд выглядит как рядовая венчурная сделка в модной криптовалютной индустрии. Но если разложить факты по хронологии, картина приобретает иной масштаб: речь идет о пересечении государственной власти, личных активов президента США и капитала иностранной монархии. И именно эта точка пересечения превращает инвестицию в политический вопрос.
За несколько дней до инаугурации 47-го президента США представители правящей семьи Абу-Даби приобрели 49 процентов нового криптопроекта World Liberty Financial, связанного с семьей Дональда Трампа. По данным газеты The Wall Street Journal, соглашение подписал сын президента, Эрик Трамп. Общая оценка сделки - около 500 миллионов долларов, из которых 187 миллионов были перечислены в качестве первоначального платежа структурам, контролируемым семьей президента. По сути, почти половина предприятия, запущенного ближайшим окружением Дональда Трампа, перешла под контроль иностранного капитала, связанного с правящей элитой другого государства.
За несколько дней до инаугурации 47-го президента США представители правящей семьи Абу-Даби приобрели 49 процентов нового криптопроекта World Liberty Financial, связанного с семьей Дональда Трампа
Ключевой фигурой выступает Тахнун бин Заид аль-Нахайян - советник по национальной безопасности руководства ОАЭ и куратор одной из крупнейших инвестиционных империй Ближнего Востока с активами свыше 1,3 триллиона долларов. Аль-Нахайян не частный инвестор и не фондовый спекулянт, а государственный игрок, который одновременно ведет дипломатические переговоры с Вашингтоном о стратегических технологиях, включая доступ к американским чипам искусственного интеллекта, экспорт которых ранее ограничивался из-за соображений безопасности.
Именно здесь и начинается зона конфликта интересов. С одной стороны - личный бизнес семьи президента США, в который инвестируют сотни миллионов долларов из Абу-Даби. С другой - решения администрации США, открывающие ОАЭ доступ к чувствительным технологиям и стратегическим активам. В марте, уже будучи действующим президентом, Трамп принимает шейха Тахнуна на ужине в Белом доме в присутствии ключевых членов правительства, а через несколько недель Вашингтон объявляет о соглашении, позволяющем ОАЭ ежегодно закупать сотни тысяч чипов искусственного интеллекта. Формально - государственная политика. По факту - хронологическое совпадение с крупной частной сделкой.
Финансовая цепочка на этом не заканчивается. Структура Aryam Investments, связанная с технологическими компаниями шейха, становится крупнейшим внешним акционером компании World Liberty. Параллельно десятки миллионов долларов направляются структурам, аффилированным с семьей Стива Уиткоффа - близкого союзника Трампа и спецпредставителя по Ближнему Востоку. Далее фонд, контролируемый тем же кругом лиц, объявляет о планах инвестировать в криптобиржу Binance через стейблкоин проекта 2 миллиарда долларов.
Аль-Нахайян не частный инвестор и не фондовый спекулянт, а государственный игрок, который одновременно ведет дипломатические переговоры с Вашингтоном о стратегических технологиях, включая доступ к американским чипам искусственного интеллекта, экспорт которых ранее ограничивался из-за соображений безопасности
Связь с Binance добавляет еще один слой вопросов. Основатель биржи, Чанпенг Чжао, ранее признал нарушения законодательства США о борьбе с отмыванием денег, а затем получил помилование Трампа. Критики увидели в этом прямое наложение частных интересов и государственных решений. Белый дом настаивает, что активы президента находятся в управлении его детей и формально отделены от политики. Однако юридическое разделение не устраняет политическую проблему: когда правящая семья иностранного государства становится совладельцем бизнеса родственников действующего президента США, любое дипломатическое решение начинает восприниматься через призму возможной выгоды.
По сути, складывается новая модель влияния, в которой классическое лоббирование заменяется прямым участием в капитале. Не гранты, не контракты, не пожертвования, а доля собственности. Такой формат более устойчив и менее прозрачен: он превращает политические отношения в инвестиционный портфель.
Для эмиратов логика понятна. Абу-Даби давно использует суверенные фонды как инструмент внешней политики, покупая не только активы, но и доступ. Вхождение в бизнес семьи президента США - не столько ставка на криптовалюту, сколько ставка на близость к центру принятия решений. Для Вашингтона же возникает институциональный риск: граница между государственной стратегией и частной выгодой становится размытой.
В сделке и сын Трампа - Эрик
Юристы напоминают о положении Конституции США о запрете на получение подарков и выгод от иностранных государств. Даже если сделка оформлена как коммерческая, ее политический контекст делает ее беспрецедентной. Речь идет о ситуации, когда иностранный государственный чиновник становится фактическим партнером семьи действующего президента.
В результате криптопроект, который должен был выглядеть как очередной стартап в модной индустрии цифровых активов, превращается в лакмусовую бумажку новой эпохи, в которой дипломатия, технологии и частный капитал сплетаются в единый узел, а государственная политика все чаще проходит через бухгалтерию семейных компаний.
И именно поэтому эта история с инвестициями из Объединенных Арабских Эмиратов выходит далеко за рамки бизнеса: она ставит под вопрос саму границу между властью и личным интересом.