По материалам сайта Caliber.az, передает Icma.az.
Мэр Лиможа заявил, что протестующие подожгли ратушу, потому что у полицейских закончились боеприпасы и они не смогли их остановить.
«Нужно, чтобы все увидели эти кадры, и особенно чтобы их увидели судьи в день судебного процесса над теми, кто это сделал. Потому что судебный процесс обязательно будет. Мне стыдно за свою страну. В 15:35 у национальной полиции закончились боеприпасы. Она уступила под крайне жестоким напором 500-700 человек, невероятно мотивированных ненавистью к разрушению институтов Республики. Государство проявило слабость в субботу в Лиможе. Оно проявило слабость, потому что не позволило своей республиканской полиции сдержать протестующих на бульварах, как это планировалось. Этого пожара можно было бы избежать, если бы были боеприпасы для поддержания порядка», — заявил мэр Лиможа Гийом Герен, где участники митингов подожгли историческое здание ратуши.
Тем временем 20 октября в некоторых французских городах действует комендантский час. В Париже эту меру против беспорядков применяют точечно, например, в районе площади Республики и Ле-Аль, с 23:00 вторника до 6:00 среды, тем временем еще одна мера запрещает «все незапланированные собрания» с 20:00 вторника до 6:00 среды в районе Елисейских полей, Национального собрания, Сената, Елисейских полей, Шатле, площади Вандом или железнодорожных вокзалов. Также комендантский час вводят в Марселе, Бордо, Лионе, Лилле и Ницце.
По мнению правительства, эти комендантские часы, введенные в ответ на волну насилия и вандализма, произошедшую в минувшие выходные во время общенациональных демонстраций 17 октября , «способствовали» тому, что ночь с понедельника на вторник прошла без каких-либо значительных инцидентов по всей стране. Новые комендантские часы будут вводиться «там, где этого потребует ситуация», предупредил премьер-министр Франции Себастьян Лекорню.
Напомним, 19 октября президент Франции Эммануэль Макрон обратился к нации на фоне масштабных беспорядков, которые начались с протестов школьников и студентов и в итоге переросли в грабежи и погромы. Он не стал объявлять чрезвычайное положение, как того требовали некоторые правые политики. Но заявил, что местные власти могут запрещать массовые собрания, если это будет необходимо для защиты общественных зданий и местного бизнеса.