Как передает Icma.az, основываясь на информации сайта Minval.
В условиях стремительного роста электронных и промышленных отходов, а также усиления глобального внимания к циркулярной экономике, вопрос «права на ремонт» становится ключевым для устойчивого развития. В этом интервью Лия Байрамова, эксперт по устойчивому развитию и коммуникациям, делится своим видением того, как законодательные инициативы и бизнес‑решения могут изменить привычную линейную модель «производи–используй–выбрось» на восстановительный цикл, поддерживая малый бизнес и снижая нагрузку на окружающую среду.
— Вы являетесь сторонником права на ремонт. Почему эта тема для вас приоритетна?
— Я убеждена, что наша текущая модель «линейности» производства и потребления быстро приводит к исчерпанию ресурсов, росту отходов и экологическому кризису. Право на ремонт меняет парадигму: вместо «производи–используй–выбрось» мы переходим к циркулярной экономике, где детали многократно возвращаются в оборот. Это одновременно способствует снижению негативного воздействия на природу и поддержке локального малого бизнеса.
— Какие, на ваш взгляд, ключевые выгоды для экологии и малого бизнеса несет законодательство о праве на ремонт?
— Во‑первых, значительно сокращается количество электронных и промышленных отходов: устройства чинят, а не выбрасывают. Во‑вторых, независимые мастерские и мелкие ремонтники получают доступ к запчастям, техническим схемам и инструментам, что сохраняет рабочие места и укрепляет экономику микро‑ и малого бизнеса.
В Европе уже действует директива Ecodesign — она обязывает производителей делать товары долговечными и ремонтопригодными. Швеция, например, ввела налоговые льготы за ремонт бытовой техники. ACCC (Австралийская комиссия по конкуренции и защите прав потребителей) готовит обязательную схему для автопроизводителей: они должны будут предоставлять техническую информацию независимым сервисам.
— А с какими основными барьерами сталкивается идея «права на ремонт»?
— Во‑первых, это сильное сопротивление крупных производителей, которые стремятся сохранить контроль над послепродажным обслуживанием и авторскими правами на ПО. Во‑вторых, низкая информированность конечных потребителей — многие не знают о своих правах и не умеют ремонтировать технику.
— Как международные компании готовятся к новым требованиям в этой сфере?
— Кто-то уже сейчас инвестирует в дизайн для разборки, избегает склеенных блоков, открывает доступ к винтам и модулям. Кто-то параллельно строит прозрачные цепочки поставок запчастей и публикует открытые сервис‑мануалы для ремонтников.
— Как считаете, что даст конечному потребителю внедрение «права на ремонт»?
— Потребитель получит уверенность в долговечности своей техники, снизит расходы на покупку нового устройства и получит возможность выбирать независимые сервисы по более конкурентным ценам.
— Какие практические шаги вы бы порекомендовали профильным ассоциациям и законодательным органам?
— Ассоциациям компаний стоит объединиться с независимыми ремонтниками, чтобы совместно выработать стандарты ремонтопригодности и сервис‑модели. Правительствам же необходимо принять аналог европейских директив, прописать сроки поставки запчастей и требования к открытым техническим данным.
— Как, по‑вашему, будет развиваться закон о «праве на ремонт» в Азербайджане?
— У нас уже есть зрелый малый бизнес и растущее сообщество ремонтников. Главное — запустить диалог между производителями, государством и потребителями, донести экономические и экологические выгоды, а затем закрепить это в законе. В результате Азербайджан сможет одновременно укрепить свою индустрию и снизить экологическую нагрузку.