Icma.az сообщает, что по информации сайта Бакинский рабочий.
Олжасу Сулейменову - замечательному сыну казахского народа, выдающемуся поэту, прекрасному ученому, общественному деятелю и дипломату, искреннему другу Азербайджана и лично моему дорогому другу исполняется 90 лет. С самых ранних лет эти годы отданы истовому служению поэзии, истории и культуре тюркского мира, благородному делу не показного, а подлинного сближения народов, и в первую очередь славян и тюрков.
Глубокий знаток этих двух цивилизаций, Олжас всегда и везде верен своему поэтическому девизу, афористично провозглашенному в его давних стихах:
Здесь долг я понял:
Перейти года,
Возвысить степь,
Не унижая горы...
Вся поэзия Олжаса, овеянная дыханием и ароматом бескрайних степных просторов, в то же время полна восхищения величием гор. Эта формула двуединства культур составляет основу и его научных изысканий. С неподдельным интересом знакомлюсь с фундаментальными научными книгами Олжаса с дорогими для меня автографами: «Тюрки в доистории», «Язык письма».
Статью «Закаты и восходы тюркских солнц» Олжас начинает фразой: «Мои друзья Анар, Эльчин и Намик Кемаль предложили написать о Деде Горгуде». О Деде Горгуде написано немало, но вышеупомянутая статья Олжаса Сулейменова отличается совершенно новым и оригинальным взглядом на эпическую традицию тюркских народов, наиболее ярко отраженных в двух бессмертных дастанах - «Китаби Деде Горгуд» и «Кероглу».
Задолго до того, как мы познакомились и подружились с Олжасом, я знал его заочно по его поэзии, которая выделялась своим особым колоритом в поэзии шестидесятников. Почти в это же время вышла его нашумевшая книга «Аз и Я», совершившая настоящий переворот в научном освещении взаимосвязей Степи и Руси. Консервативно мыслящие русские ученые, среди которых были, к сожалению, и очень высокие научные авторитеты, встретили книгу в штыки и никак не могли согласиться с идеей равновеликости степной тюркской культуры и духовных ценностей славянского мира. И лишь отдельные ученые, в числе которых был незабвенный Л.Гумилев (который, кстати, в ссылке соседствовал на нарах с отцом Олжаса), сумевшие стать выше традиционных и косных взглядов, оценили труд О.Сулейменова по достоинству.
До книги «Аз и Я» Олжас опубликовал в газете «Комсомольская правда» (31 октября 1970 г.) статью «Иссыкское письмо», привлекшую внимание моего отца, поэта Расула Рзы. Отец написал одобрительное письмо Олжасу, и когда в 1975 году вышла «Аз и Я», Олжас передал свою книгу отцу с дарственной надписью: «Уважаемый Расул ага! С благодарностью вспоминаю Ваше письмо, полученное после одной из моих статей (об Иссыкском письме). Пусть эта книжка будет началом ответа на Ваше доброе послание. Ваш Олжас. 20 июля 1975 г.»
Когда начались нападки на «Аз и Я» Расул Рза послал Олжасу сочувственное письмо с поддержкой его позиции. И мне очень приятно, что, в отличие от некоторых, Олжас сохранил это в своей благодарной памяти и написал очень теплое эссе о Расуле Рзе после его смерти.
Отношение Олжаса к Азербайджану - это эталон дружбы и братства. Он - неизменный участник юбилеев наших классиков Низами, Физули, Самеда Вургуна. Узнав о том, что в Москве устанавливается мемориальная доска Наримана Нариманова, Олжас специально прибыл на эту церемонию и выступил с речью. Подлинно сыновнюю привязанность он чувствовал по отношению к нашему покойному Президенту Гейдару Алиеву, который, в свою очередь, относился с большой симпатией к казахскому поэту. Олжас рассказывал мне, что руководитель Казахстана Д.Кунаев, который, кстати, поддержал Олжаса в дни ожесточенных нападок на его книгу, завещал Олжасу, да и всему казахскому народу, особо чтить Гейдара Алиева, ибо он был единственным в Политбюро, кто встал на сторону Кунаева, когда его на посту Первого Секретаря ЦК Казахстана заменили Колбиным.
Я знаю, с каким пиететом относится Олжас к патриарху нашей современной поэзии Бахтияру Вахабзаде.
Годы студенческой дружбы в Литинституте связывают Олжаса с Фикретом Годжой, Акрамом Айлисли, Аллой Ахундовой, в более поздние годы его близкими друзьями стали наши писатели и поэты Юсиф и Вагиф Самедоглу, Максуд и Рустам Ибрагимбековы, Эльчин, Сабир Рустамханлы, Камал Абдулла, Чингиз Абдуллаев, художники Таир Салахов, Тогрул Нариманбеков, Фархад Халилов, музыканты Ариф Меликов, Полад Бюльбюльоглу, Фархад Бадалбейли.
Общий интерес к Шумеру и проблемам праязыка тюркских народов сближал его с покойным языковедом Айдыном Мамедовым. Блестящий переводчик Натиг Сафаров, которого, к сожалению, мы тоже так рано потеряли, перевел на азербайджанский язык «Аз и Я», на основе этого перевода вышло турецкое издание книги. В 2005 году в Баку вышла книга стихов и научных работ Олжаса, в переводе молодых поэтов Эльхана Зала и Акифа Ахмедгиля, с предисловием члена-корреспондента Национальной академии наук Низами Джафарова. Режиссер и сценарист Рамиз Фаталиев снял документальный фильм о поэте.
Лично же с Олжасом я познакомился в Москве, на заседании Комитета солидарности стран Азии и Африки. Вторая и более запомнившаяся нам обоим встреча произошла также в Москве, на съезде писателей. Олжаса избрали Председателем Счетной комиссии, а меня членом этой комиссии. При подсчете голосов я обратил внимание, что писатели из тюркских республик систематически вычеркивались одним и тем же числом делегатов. - «Это армяне», - сказал я Олжасу. Сперва он с некоторым недоверием отнесся к моим словам, но, когда мы сверили количество этих голосов «против» с числом армянской делегации на съезде, сомнения отпали. Они полностью отпали.
Настоящее братское отношение Олжаса к нашему народу я чувствовал на сессиях Верховного Совета и на съездах Народных депутатов СССР. Олжас Сулейменов был едва ли не единственным депутатом из тюркских республик, который всегда, безоговорочно и мужественно поддерживал наши позиции по карабахскому вопросу, и не только. Когда погибли при крушении вертолета наши люди, спешившие на помощь пострадавшей от землетрясения Армении, и этот факт замалчивался, я снабдил Олжаса соответствующей информацией, и он взволнованно сказал об этом с трибуны съезда. Как всегда, в Азербайджане нашлись люди, готовые любым способом очернить наших депутатов, которые стали упрекать нас в том, почему об этом говорил казахский представитель, а не мы. Трудно объяснить подобным людям, что выступление депутата от другой республики гораздо эффективнее действует на враждебно или безразлично настроенную аудиторию, чем выступление представителя пострадавшей стороны.
А разве можно забыть поступок Олжаса, когда он, после телефонного звонка народного поэта Бахтияра Вахабзаде, прибыл в Баку в трагические дни Черного января 1990-го. Причем приехал простуженный, с высокой температурой. Я навестил его в гостинице «Азербайджан», которая обстреливалась с моря, и оператор, бесстрашно снимавший все это, принес гильзу и отдал Олжасу. Выступление в прессе и на ТВ Олжаса Сулейменова в Баку было большой моральной поддержкой для нас в те страшные дни и никогда не сотрется из памяти нашего народа.
Позже мы неоднократно встречались в Баку, Стамбуле, Москве и Париже. И во время одной из таких встреч на симпозиуме во французской столице кто-то упрекнул Олжаса в том, что он пишет на русском языке. Я сразу дал отпор этому недалекому французскому тюркологу, подчеркнув, что «Аз и Я» и другие книги Олжаса, написанные на русском языке, принесли больше пользы для развития национального самосознания тюркских народов, чем сотни других произведений, созданных на национальных языках, не говоря уже о том, что донести правду о своем народе, его истории, истоках и ценностях на другом языке не менее важно, чем те же истины провозглашать у себя дома, в кругу друзей, близких и единомышленников. К тому же последнее является более безопасно.
Еще с одним подобным псевдопатриотическим фактом я столкнулся в Турции, когда с изумлением и возмущением обнаружил, что Олжас Сулейменов - самый яркий представитель современной казахской литературы - не включен в «казахский» том многотомного издания Антологии тюркских словесностей по той же нелепой логике пишет на русском.
Но все это - мелкие недоразумения. В Турции, как и во всем мире, Олжаса Сулейменова хорошо знают, любят и по достоинству оценивают.
В годы, после обретения Казахстаном независимости, Олжас Сулейменов - посол своей страны в двух прекрасных городах мира - Риме и Париже. Он говорил мне, что согласился стать послом в Италии из-за этрусков. Хотел собрать побольше материалов об этих древних обитателях Италии, которые, по его мнению, имеют генетические связи с тюрками. Олжас был послом Казахстана в UNESCO.
Есть люди, которые считают, что и Олжасу Сулейменову, и Чингизу Айтматову - послу Кыргызстана в Брюсселе, повезло, в трудные времена они обрели возможность жить и работать в спокойной обстановке, благоприятствующей писательскому труду. Я думаю, было бы справедливо считать, что и Олжас, и Чингиз Айтматов больше, чем кто-либо из этих стран, заслужили быть достойными представителями своих народов в сердце Европы.
Вспоминается одна из относительно недавних встреч с Олжасом в Париже. Он пригласил меня в ресторан в Булонском лесу. Отдавая должное монументальным научным трудам Олжаса, созданным в последние годы, я поинтересовался, почему же он давно не пишет стихи.
- Кончились рифмы, - ответил он шуткой.
- Пиши без рифмы, сейчас это модно, - говорю я, - или как утверждал ты когда-то, что «все стихи уже написаны».
Улыбнулся. В этой улыбке была тайна поэта, известная только ему одному. Когда, как и каким образом поэтическая Муза призовет его к служению, неведомо никому.
Я вспоминаю давние и дивные стихи Олжаса:
Степные дороги -
Летописные строки.
Я умею читать эти тропы.
Караваны тянулись,
Траву принимали таборы.
Миновали кочевья,
Оставив на глинах Метафоры.
И еще строки:
Мы спокойны,
Мы отстали.
Нам, приученным верхом,
Надоело жизнь бегом.
Мы коней в себе загнали,
Возвращаемся пешком.
И, наконец, самое пронзительное:
Я так поступал, клянусь.
Дорога.
Не всем, кто ждал, помог,
Ведь я не Бог.
Что в силах одинокого поэта,
На все вопросы не нашел ответа.
Но людям я не лгал,
Хотя и мог.
Таков Олжас. Париж. Булонский лес. За окнами ресторана изумительный ландшафт этого исторического парка, а за его пределами город со своими знаменитыми бульварами, площадями, зданиями и кварталами, каждый из которых хранит аромат эпох, с кафе и бистро, помнящих Пикассо, Хемингуэя, Эренбурга, Назыма Хикмета. Париж - город художников и поэтов, влюбленных и бунтарей.
В этом городе жил и работал поэт, ученый, дипломат и гражданин, верный и надежный друг Олжас Сулейменов. Становясь с годами старше и мудрее, всегда оставаясь самим собой.
Париж - всегда Париж.
Олжас - всегда Олжас.
С юбилеем, дорогой друг!
АНАР