Поколение на паузе

Как вернуть «невидимую» молодежь в реальный мир

Рост числа молодых людей, остающихся вне системы образования изанятости, стал глобальным вызовом для устойчивого развития. Как раскрыть потенциал этого поколения исвязать его сцелями «зеленого» курса, проводимого Азербайджаном?

Современный глобальный тренд на «зеленый» рост и устойчивое развитие обычно оценивают по объемам альтернативной энергетики, уровню декарбонизации или темпам модернизации инфраструктуры. Однако экономисты и социологи все чаще напоминают, что любые экологические стратегии жизнеспособны лишь тогда, когда они опираются на качественный человеческий капитал. Невозможно построить устойчивое будущее, если ключевой ресурс этого будущего - молодое поколение - оказывается «выключенным» из важных социальных и экономических процессов.

Между тем мировой рынок труда и сфера образования столкнулись с серьезным вызовом. Речь идет о стремительном росте прослойки молодежи NEET (Not in Employment, Education or Training) - молодых людях 15-29 лет, которые не учатся, не работают и не проходят профессиональную подготовку.

Для Азербайджана, проводящего целенаправленную социальную политику и провозгласившего переход к «зеленой» экономике одним из главных приоритетов, включение молодежи в социальную и экономическую жизнь имеет стратегическое значение. Государство уже работает в этом направлении. Принята Стратегия занятости Азербайджанской Республики на 2019-2030 годы. Цель - обеспечение эффективной занятости, основываясь на существующих в Азербайджанской Республике демографических тенденциях и перспективах развития. В документе говорится и о необходимости сокращения удельного веса молодежи в возрасте 15-24 лет, не занятой на рынке образования и труда.

Тем не менее феномен NEET остается сложным и многослойным. Как именно найти эффективные подходы к этой категории, почему определенный процент молодежи выбирает для себя философию добровольного отчуждения и как синхронизировать их потенциал с экологическими и экономическими задачами страны?

Об этом наш корреспондент поговорил с международным экспертом по стратегическим коммуникациям иустойчивому развитию Лией Байрамовой.

- Всовременном мире, перенасыщенном технологиями ивозможностями для образования, парадоксальным образом растет число молодых людей, «выключающих» себя из жизни. Вы изучаете эту тему уже не первый год. Почему проблема, которая раньше казалась сугубо статистической, сегодня стала главным вызовом для экспертов по развитию человеческого капитала?

- Когда мы смотрим на современные мегаполисы, нам кажется, что молодое поколение динамично как никогда. Мы видим их в коворкингах, с гаджетами, на стартап-площадках. Но это лишь видимая, парадная часть айсберга. За ней скрывается огромная, глухая, растущая зона тишины. Речь идет о молодых людях в возрасте от 15 до 29 лет (а в некоторых странах и до 35), которые не учатся, не работают, не проходят стажировки и не приобретают никаких профессиональных навыков.

Я глубоко анализирую этот феномен уже несколько лет, и моя главная задача на международных площадках - сломать стереотип о том, что NEET это просто история про лень или инфантилизм. Общество очень любит вешать ярлыки: «они просто не хотят работать», «это избалованное цифровое поколение». Но когда феномен приобретает планетарный масштаб, а по данным профильных институтов ООН, речь идет о более чем четверти миллиарда человек по всему миру, обвинения в лени становятся научным бессилием.

При этом плотность феномена NEET стремительно растет именно в развитых, экономически благополучных странах. Там, где созданы развитые социальные институты, где доступна грантовая поддержка, где образование оцифровано и открыто, тысячи молодых людей выбирают режим «социального анабиоза». Это не дефект конкретного молодого человека, а системный кризис доверия между новым поколением и теми классическими моделями жизни, которые им предлагает мир.

- То есть они выпадают из системы не потому, что физически не могут найти работу или поступить вуниверситет, апо каким-то внутренним причинам?

- Именно. Классическая социология привыкла работать с понятием вынужденной безработицы, когда человек ищет место, но экономика не может его «поглотить». Но в случае с NEET мы имеем дело с феноменом осознанного или полусознательного отказа от участия. На одной из международных конференций мы с коллегами детально разбирали, почему стандартные образовательные программы и ярмарки вакансий показывают нулевую эффективность в работе с этой группой. Ответ лежит в области психологии и коммуникаций. Традиционные институты до сих пор разговаривают с молодежью на языке жестких дедлайнов, абстрактных долгосрочных целей («учись пять лет, чтобы потом начать карьеру») и сухих инструкций. А новое поколение, выросшее в эпоху мгновенного отклика и клипового контента, просто не видит в этом смысла.

Они не понимают, зачем тратить колоссальные ментальные ресурсы на поддержание процессов, которые не дают им ощущения подлинности, ценности и мгновенной сопричастности. Происходит колоссальный разрыв: мир требует от них стандартной продуктивности, а они не находят внутри себя мотивации для  демонстрации продуктивности. В результате человек выбирает самый безопасный путь - цифровое бегство и самоизоляцию.

- Вваших исследованиях часто звучит очень яркий, но пугающий термин «офисы-призраки». Вы приводите впример опыт азиатских стран, вчастности Китая. Как этот феномен связан спсихологическим кризисом молодежи?

- Азиатский контекст - это гипертрофированное зеркало того, что ждет весь мир, если мы не пересмотрим подходы к человеческому капиталу. В Китае культ успеха, жесткой конкуренции и экзаменационного давления дошел до критической точки. Там возникли такие социальные движения молодежи, как «тан пин» (лежать плашмя) и «бай лан» (пусть все катится в тартарары). Это прямые следствия запредельного давления системы.

Феномен «офисов-призраков» (ghost offices) или фейковых коворкингов - это ментальная ловушка. Представьте себе молодых людей, выходцев из хороших семей, получивших образование, которые по разным причинам не смогли или не захотели встроиться в безумную корпоративную гонку «996» (работать с 9 утра до 9 вечера 6 дней в неделю). Но социальное давление и стыд перед родителями настолько велики, что они не могут признаться в своей «неуспешности».

Что они делают? Они ежедневно просыпаются утром, надевают офисную одежду, берут ноутбуки и уходят из дома. Они едут в специальные пространства, «призрачные офисы», где за небольшую плату арендуют стол. Там они имитируют рабочий день: открывают таблицы, перебирают файлы, бесконечно пьют кофе, созваниваются с такими же имитаторами.

Это и есть «призрачная продуктивность». Человек тратит колоссальное количество энергии не на создание ценности, не на созидание, а на поддержание социального фасада, на то, чтобы просто казаться нормальным в глазах общества. С точки зрения устойчивого развития - это растрата человеческого потенциала. Самое страшное, что «призрачные офисы» сейчас переместились внутрь наших гаджетов. Молодой человек может сидеть дома, симулировать бурную деятельность в Интернете, проходить сотый бесплатный онлайн-курс, который он никогда не применит, но оставаться абсолютно выключенным из реальной экономики и социальной ткани. Это и есть цифровая форма NEET, когда ты занят, но эта занятость ничего не производит ни для твоего внутреннего роста, ни для внешнего мира.

- Вы также предлагаете очень метафоричный взгляд на роль искусственного интеллекта (ИИ) вэтой проблеме, сравнивая его свитаминами. Как технологии, призванные помогать нам, усугубляют изоляцию молодежи?

- Эта метафора родилась из наблюдения за тем, как именно студенты и молодые специалисты используют новые технологические инструменты. Возьмем обычные медицинские витамины. В правильной дозировке, подобранные профессионалом под конкретный дефицит, они оказывают положительный эффект. Но что происходит при бесконтрольном приеме и гипервитаминозе? Наступают тяжелейшая токсичность, апатия, разрушение внутренних систем.

ИИ сегодня - такой же «витамин». Когда зрелый профессионал, обладающий критическим мышлением, базовой экспертизой и внутренней дисциплиной, использует нейросеть, она многократно масштабирует его возможности. Но когда этот инструмент попадает в руки молодого человека, который еще не сформировал собственные когнитивные фильтры, не научился преодолевать интеллектуальные трудности и искать смыслы, ИИ превращается в опаснейший ментальный костыль.

Я часто привожу в пример показательную статистику: в 2025 году, как только начались летние студенческие и школьные каникулы, глобальный трафик крупнейших нейросетей, включая ChatGPT, мгновенно рухнул почти на 50%. Это говорит о том, что колоссальный пласт молодежи использует ИИ не как инструмент исследования, творчества или саморазвития, а как способ не думать. Они используют его для делегирования своего мышления: написать реферат, сдать тест, сгенерировать шаблонный ответ, закрыть задачу ради галочки.

Когда технология забирает у человека необходимость преодолевать интеллектуальное сопротивление, мозг ленится. Нейросети создают опасную иллюзию всезнания. Молодому человеку кажется: «Зачем мне развивать навыки письма, анализа, проектирования, если кнопка на экране сделает это за секунду?» В итоге падает базовый уровень когнитивной устойчивости. Человек становится интеллектуально хрупким. Как только он сталкивается с реальной жизненной задачей, где нужно проявить волю, эмпатию, договориться с живым человеком или выдержать неопределенность, он пасует и снова уходит в тень. ИИ в данном случае выступает как анестезия, которая убаюкивает человека в его изоляции, превращая «витамин» в ментальный токсин, усугубляющий синдром NEET.

- Вы утверждаете, что ключом креинтеграции поколения NEET могут стать экологические проекты. Почему именно экология?

- За годы исследований я пришла к выводу, что вернуть человека из состояния NEET невозможно через принуждение или стандартные менторские наставления. Если вы скажете парню или девушке, которые два года провели в цифровой изоляции: «Иди на курсы бухгалтеров» или «Заполни резюме», вы получите только усиление психологической защиты и еще более глубокий уход в себя.

Этой аудитории нужны не абстрактные долгосрочные обещания, им нужны быстрые, осязаемые, неопровержимые победы. Им нужно действие, результат которого можно увидеть, потрогать и оценить здесь и сейчас. И лучшим, самым экологичным, во всех смыслах этого слова, пространством для этого является практическая экология.

- Почему это работает?

- Когда мы привлекаем молодых людей к реальным экологическим акциям, будь то посадка деревьев, создание локального экопарка, очистка прибрежной зоны или сортировка и переработка пластика в рамках локального сообщества, мы полностью меняем контекст их деятельности.

Во-первых, экологическая акция дает мгновенный физический результат. Ты пришел на пустырь, где был мусор. Спустя три часа работы вместе с группой этот пустырь чист, и на нем высажены молодые деревья. Это визуальный факт, который твой мозг не может обесценить. В отличие от цифровых задач, где результаты часто размыты и эфемерны, здесь созидательный эффект твоего личного труда очевиден. Это дает мощнейший выброс дофамина, возвращает веру в собственную эффективность: «Я могу менять реальность физического мира».

Во-вторых, это происходит через живое сотворчество. Экологические инициативы по своей природе лишены жесткой корпоративной иерархии или душного академического давления. Здесь все равны и важен вклад каждого. Для человека с синдромом NEET это безопасная среда, где его не оценивают по дипломам или успешности резюме, а принимают через совместный созидательный труд. Восстанавливаются горизонтальные социальные связи, базовое доверие к людям, стирается чувство тотального одиночества.

В-третьих, экология наполняет деятельность врожденным смыслом. Защита планеты, сохранение природы своего региона - это ценность, которая понятна на интуитивном уровне. Мои исследования показывают, что, проходя через такие живые, осязаемые экопроекты, молодые люди делают первый, самый важный шаг к выходу из изоляции. У них просыпается вкус к реальной жизни. От посаженного дерева они переходят к управлению экопроектом, от управления проектом к пониманию необходимости учиться, получать навыки, коммуницировать. Мы возвращаем их в систему не через давление или требования, а через мягкое вовлечение в созидание, давая им почувствовать себя нужными и значимыми авторами перемен.

- Что бы вы хотели сказать взавершение нашего разговора тем, кто сегодня чувствует, что теряет ориентиры, или родителям, чьи дети оказались вэтой «цифровой паузе»?

- Главное помнить, что любая изоляция - это не приговор, а затянувшийся поиск смысла. Технологии, алгоритмы и искусственный интеллект - прекрасные декорации нашего века, но они никогда не заменят ценность живого человеческого контакта, теплоты доверия и радости от совместного осязаемого дела.

Мы должны создавать такое образование и такие коммуникации, которые не просто дают человеку информацию, а приглашают его к действию. Мой главный исследовательский и жизненный вопрос к каждому из нас: если завтра вся цифровая система планеты на мгновение отключится, останется ли у нас достаточно внутренней силы, смыслов и устойчивости, чтобы выйти в реальный мир и начать созидать его своими руками? Настоящая устойчивость общества - это не строчки кода, а люди, которые чувствуют свою сопричастность к земле, на которой они живут, и к будущему, которое они строят вместе.