Права человека в лагере смерти слово публицисту

08.02.2026

Как передает Icma.az, основываясь на информации сайта Haqqin.

Всего за три дня в конце января в Средиземном море исчезли сотни беженцев. Люди утонули, и никто даже не попытался их спасти. Речь идет о мигрантах, вышедших из Туниса в сторону Европы.

Гуманитарные организации называют случившееся крупнейшей морской трагедией последних лет. Итальянская организация Mediterranea Saving Humans утверждает, что счет погибших может идти не на сотни, а на тысячи.

«Мы столкнулись с самой масштабной за последние годы катастрофой на средиземноморском маршруте, - заявила глава организации Лаура Морморале. - Но правительства Италии и Мальты молчат и ничего не делают».

Когда исчезает сострадание, тонут уже не только лодки с беженцами, на дно идет сама цивилизация

Официально подтверждена гибель 380 человек. Речь идет о пассажирах восьми лодок, покинувших в конце января побережье Туниса. На каждой находилось от 45 до 55 человек. Ни одна из лодок не найдена, поисково-спасательные операции фактически не проводились.

Одновременное исчезновение такого количества лодок объясняют тропическим штормом «Гарри», во время которого высота волн достигала семи метров.

Немногим выжившим удалось рассказать о произошедшем. Одного из них торговое судно подобрало у берегов Мальты после 24 часов в открытом море. Он потерял брата, невестку и ребенка. Из 47 человек, находившихся в лодке, выжил только он.

Врач из Туниса лишился сразу пяти членов семьи. Власти Мальты сообщили, что из воды были извлечены десятки тел, и это лишь фрагмент общей картины.

По другим данным, из Туниса вышли не 8, а 17 лодок, и тогда реальное число погибших может оказаться вдвое выше официальных цифр. По данным организации Save the Children, среди пассажиров было много детей.

Немногим выжившим удалось рассказать о произошедшем. Одного из них торговое судно подобрало у берегов Мальты после 24 часов в открытом море. Он потерял брата, невестку и ребенка

«Любая задержка или нерешительность, которые ставят под угрозу жизни людей, бегущих от бедности, насилия и репрессий, возлагают прямую ответственность на Европейский союз и его государства-члены. Эти массовые убийства должны быть остановлены», - заявила представитель организации Джорджия Д’Эррико, по данным которой за последний год в Средиземном море погибли 33 300 человек.

Масштаб трагедии очевиден. И столь же очевидно, что спасать этих людей никто не спешит. Их гибель давно перестала тревожить правительства стран ЕС и западного обывателя. Подобные катастрофы почти не попадают в информационную повестку - для тех, кто ее формирует, они утратили ценность. Итог этой коллективной слепоты прост: даже точное число погибших за три дня установить невозможно. Никто не может ответить, идет ли речь о сотнях, или о тысячах жертв.

Когда-то Теодор Адорно спрашивал в «Негативной диалектике», возможно ли после ужасов Освенцима писать стихи. Как показала история, возможно. И после Освенцима, и после Руанды, и после Газы.

«Бойтесь равнодушных», - предупреждал Антонио Грамши. Но если равнодушие становится всеобщим, бояться уже будет некого.

Трагедии, разворачивающиеся в Средиземном море, носят не локальный, а системный характер. В их основе - радикальное изменение отношения к слабым и угнетенным, произошедшее за последние десятилетия, в течение которых мир обзавелся новыми «ценностями», суть которых - антигуманизм.

Когда-то Теодор Адорно спрашивал в «Негативной диалектике», возможно ли после ужасов Освенцима писать стихи. Как показала история, возможно. И после Освенцима, и после Руанды, и после Газы

В 1960-х годах прошлого века сформировалась противоположная логика - быть на стороне угнетенных, поддерживать их борьбу, помогать им на месте. Это была этика политического гуманизма. В политике, культуре, литературе и искусстве существовала установка - становиться рядом, а не сочувствовать на расстоянии.

Поэтому Че Гевара воевал в Конго и Боливии, аргентинские «монтонерос» поддерживали сандинистов Никарагуа, а французские интеллектуалы выступали на стороне алжирских повстанцев. В кинематографе возникло «третье кино», призывавшее не наблюдать, а участвовать.

С конца 1980-х эту логику сменила гуманитарная парадигма прав человека. Поддержку борьбы заменили демонстративным сочувствием жертвам. Вместо того, чтобы помогать угнетенным менять свою реальность, богатые страны стали принимать часть пострадавших как мигрантов.

Че Гевара воевал в Конго и Боливии, аргентинские «монтонерос» поддерживали сандинистов Никарагуа, а французские интеллектуалы выступали на стороне алжирских повстанцев. В кинематографе возникло «третье кино», призывавшее не наблюдать, а участвовать

Где-то далеко продолжаются войны, диктатуры и репрессии, но вмешиваться уже не обязательно - достаточно выразить обеспокоенность и открыть несколько лагерей приема. Помощь борьбе уступила место обслуживанию ее последствий. Трагедии стали называть не политическим провалом, а «гуманитарными кризисами». Что напоминает попытку просить палача в лагере смерти обеспечить соблюдение прав человека.

Сегодня мы наблюдаем третий этап. Даже гуманитарная модель распадается, а на ее месте возникает холодный антигуманизм. Теперь угнетенным не только не помогают, им уже даже не сочувствуют.

И именно это, а не шторм «Гарри», выглядит настоящей катастрофой. Когда исчезает сострадание, тонут уже не только лодки с беженцами, на дно идет сама цивилизация.

Для получения более подробной информации и свежих новостей, следите за обновлениями на Icma.az.
Читать полностью