По информации сайта 1news.az, передает Icma.az.
В риторике нынешнего армянского руководства все чаще звучат формулировки, которые ещё несколько лет назад казались невозможными.
Премьер-министр Никол Пашинян открыто признает территориальную целостность Азербайджана, подчеркивает отсутствие у армянской армии каких-либо задач за пределами страны и говорит о мире не как о временной передышке, а как о стратегическом выборе.
Спикер парламента Ален Симонян развивает ту же линию, заявляя, что армия больше не должна восприниматься исключительно в контексте войны. В его интерпретации вооруженные силы - это инструмент обеспечения стабильности, укрепления государственности и внутреннего развития, а не средство экспансии или реванша.
Эти заявления - не проявление пацифизма и не «жест доброй воли». Речь идет о вынужденной адаптации к новой реальности. После 44-дневной войны стало очевидно: прежняя модель безопасности Армении потерпела крах. Иллюзии о военном паритете, безусловной поддержке союзников и возможности бесконечно откладывать политические решения оказались несостоятельными.
Фактически официальный Ереван вынужден признать то, что давно стало очевидным: мир с Азербайджаном - не идеологический выбор, а вопрос элементарного выживания государства. Это принципиально новая риторика для страны, десятилетиями формировавшей свою идентичность вокруг конфликта и экспансивных амбиций.
Однако именно здесь и проявляется ключевой парадокс. Чем активнее власти говорят о мире, тем громче и агрессивнее становится хор тех, кто воспринимает мир как «поражение», компромисс - как «капитуляцию», а отказ от реванша - как «национальное унижение».
Показательно, что вся эта дискуссия разворачивается на фоне 34-й годовщины формирования армянской армии. Формально - праздник, поздравления, торжественные речи. По сути - день глубокого символического кризиса.
Армения сегодня демонстрирует редкий для постконфликтных государств феномен: официальная власть говорит о мире как о состоявшемся факте, в то время как значительная часть политического класса и оппозиционного истеблишмента продолжает мыслить категориями реванша, «возмездия» и военного ревизионизма. Этот разрыв между государственной риторикой и оппозиционными настроениями превращается не просто во внутреннюю проблему, а в фактор региональной нестабильности.
Реваншисты выходят из тени
Заявление Никола Пашиняна, сделанное по случаю 34-й годовщины создания армянской армии, о том, что Армения не готовится к войне, поскольку войны не будет - ввиду установленного между Арменией и Азербайджаном мира, который он назвал самой надежной гарантией безопасности, - прозвучало предельно однозначно и не оставляло пространства для двойных трактовок.
Однако реакция внутри самой Армении показала: далеко не все готовы принять эту реальность.
На этом фоне особенно резко контрастирует позиция оппозиции. Заявления экс-президента Роберта Кочаряна, бывшего министра обороны Сейрана Оганяна и других представителей бывшего так называемого «карабахского клана» звучат как эхо прошлого, от которого в Армении так и не смогли окончательно избавиться.
Кочарян открыто говорит о необходимости «восстановления боеспособности армии», подчеркивая, что прочный мир возможен только при наличии сильных вооруженных сил. В этой логике мир - не цель, а лишь пауза перед следующим витком конфликта.
Оганян идет еще дальше, обвиняя власти в «упущенном времени» и фактически упрекая их в недостаточной милитаризации. Его риторика построена на классических реваншистских приемах. В его заявлениях нет ни анализа причин поражения, ни трезвой оценки реального баланса сил. Есть лишь ностальгия по утраченной военной мифологии, в которой Армения якобы являлась сильнейшей армией региона.
Между тем именно это реваншистское крыло, ядро которого составляют бывшие президенты и связанные с ними политические группы, на протяжении многих лет фактически ограбило армянскую армию - не только финансово, но и институционально, превратив ее в инструмент внутренней политики, а не в современный оборонный механизм.
Под прикрытием громких патриотических лозунгов армия годами служила источником коррупционных схем, кадровых назначений по принципу лояльности и закрытых контрактов, выгодных узкому кругу лиц. Итог этой политики стал очевиден в 2020 году. Однако вместо признания ответственности бывшие руководители предпочли искать внешних виновных и разжигать иллюзии реванша.
Сегодня те же самые фигуры, утратившие доверие общества и международных партнеров, вновь пытаются вернуться в большую политику, спекулируя на теме «возмездия» и мифе о скором пересмотре региональной реальности. За их риторикой нет ни ресурсов, ни стратегии, ни союзников - лишь попытка использовать армейскую тему как инструмент внутренней борьбы за власть.
Фактически речь идет о политическом прошлом, которое отказывается уходить со сцены. Эти силы не предлагают Армении ни безопасности, ни развития, ни реального суверенитета. Их ставка - на эмоциональную мобилизацию и страх перед миром, который окончательно лишает их главного политического капитала - образа вечной войны.
ОДКБ как удобное оправдание собственных провалов
Отдельного внимания заслуживает линия официального Еревана в отношении ОДКБ. Никол Пашинян утверждает, что партнеры по организации не выполнили своих обязательств, отказались поставлять вооружения и военную технику на сотни миллионов долларов, за которые Армения заранее заплатила. По сути, этими заявлениями армянский премьер перекладывает ответственность за системные провалы армянской политики на союзников, обвиняя их в подрыве армянской государственности.
Более того, риторика Пашиняна приобрела откровенно драматизированный характер. Говоря о действиях ОДКБ, он заявил о «экзистенциальной угрозе» для Армении, утверждая, что «было принято решение об уничтожении ее государственности и аннулировании суверенитета».
Москва, в свою очередь, характеризует происходящее как «словесную эквилибристику» и последовательно подчеркивает: никаких юридических оснований ни для выхода Армении из ОДКБ, ни для заморозки ее членства не существует. Более того, российская сторона указывает, что Ереван формально остается полноправным членом организации со всеми вытекающими из этого правами и обязательствами.
Однако за взаимными обвинениями скрывается более глубокий и болезненный процесс - утрата доверия. И произошло это не потому, что Армению «предали», а потому, что на протяжении многих лет она сама использовала союзнические механизмы как прикрытие для собственных политических авантюр и просчетов, пытаясь переложить ответственность за их последствия на внешних партнеров.
Подписание Пражской декларации в октябре 2022 года, в рамках которой Армения официально признала территориальную целостность Азербайджана, в этой логике выглядит вовсе не дипломатическим прорывом, как это пытается представить Пашинян, а вынужденным признанием новой региональной реальности. Реальности, в которой иллюзии о «внешних гарантах безопасности» окончательно рухнули, а ответственность за собственную безопасность больше невозможно делегировать третьим сторонам.
Заморозка участия Армении в ОДКБ, хоть и преподносится нынешним руководством страны как решительный и спасительный шаг, на практике лишь усиливает ощущение стратегической неопределенности. Даже Москва подчеркивает: юридически Армения остается членом организации, поддерживает принимаемые в её рамках решения и лишь уклоняется от участия в заседаниях.
Раздвоение армянской политики
Таким образом, Армения сегодня существует в состоянии глубокого политического раздвоения. С одной стороны - власть, вынужденная признавать новые реалии и говорить о мире как о безальтернативном пути. С другой - оппозиция, для которой поражение остается временным недоразумением, а война - инструментом восстановления утраченного статуса.
Этот внутренний конфликт делает любые заявления о «мирной Армении» по определению нестабильными. Пока значительная часть политического класса продолжает апеллировать к образу врага и мечтать о реванше, говорить о консолидированной мирной повестке не приходится.
На этом фоне особенно показательно выглядит позиция Азербайджана. В отличие от Армении, где мирная риторика соседствует с реваншистскими фантазиями, Баку демонстрирует последовательность. Азербайджан укрепляет армию не для ревизии итогов войны, а для сдерживания возможных авантюр.
Международные рейтинги, включая Global Firepower, фиксируют очевидный факт: Азербайджан сохраняет лидерство по военной мощи на Южном Кавказе. Это лидерство не сопровождается истерикой или угрозами, оно выступает фактором стабильности и трезвого расчета.
Главный парадокс заключается в том, что мир оказался для Армении куда более сложным испытанием, чем война. Война позволяла списывать ошибки, мобилизовывать общество страхом и жить в режиме постоянной конфронтации. Мир же требует ответственности, реформ и отказа от мифов.
Именно поэтому сегодня ключевой вопрос заключается в том, готова ли Армения к миру. Ответ на него пока остается открытым.