По данным сайта Haqqin, передает Icma.az.
Китай перестал быть для Москвы «нейтральным наблюдателем» и фактически превратился в тыл российской войны - в промышленный хаб, без которого нынешняя интенсивность боевых действий России в Украине была бы попросту невозможна.
Если иранские беспилотники и снаряды дают Кремлю на поле боя тактическое преимущество, то Пекин обеспечивает куда более важный ресурс - способность оборонной машины России дышать, производить и восстанавливаться. Иначе говоря, речь идет не о разовых поставках, а о системном «кислороде» для всего российского военно-промышленного комплекса.
С военной точки зрения это означает простую вещь: санкционная стратегия Запада так и не смогла лишить Россию способности к длительной войне на истощение
Россия научилась обходить санкции не столько за счет контрабанды готового оружия, сколько с помощью импорта критически важного промышленного оборудования и компонентов двойного назначения. Именно они позволяют России не просто латать дыры, а запускать новые производственные линии. Ключевым примером является гиперзвуковая ракета «Орешник», разработка и серийное производство которой, по данным The Telegraph, напрямую опираются на технологическую поддержку КНР.
Параметры ракеты сами по себе говорят о классе угрозы - скорость около 13 тысяч километров в час, возможность поражения целей на европейском театре менее чем за 20 минут, разделяющаяся головная часть с шестью боевыми блоками, потенциально в ядерном оснащении. Это уже не тактическое оружие на поле боя, а инструмент стратегического давления, рассчитанный на подавление противоракетной обороны и психологическое принуждение целых государств. И если подобные системы действительно прошли боевое применение в Украине, включая удары вблизи польской границы, то речь идет о тестировании возможностей для будущего конфликта более широкого масштаба.
Особенно показательно, что в цепочке производства обнаружено китайское оборудование непосредственно на заводе в удмуртском городе Воткине - ключевом предприятии российской ракетной отрасли, находящемся под жесткими санкциями США и Европейского союза. Речь идет не о мелкой электронике из интернет-магазина, а о специализированных станках с числовым программным управлением, способных обеспечивать микроны точности при обработке корпусов и элементов ракет. Именно такие допуски определяют в ракетостроении, будет ли изделие лететь по расчетной траектории или развалится в полете. Без этого уровня металлообработки гиперзвук остается лишь красивой презентацией.
Ключевым примером является гиперзвуковая ракета «Орешник», разработка и серийное производство которой напрямую опираются на технологическую поддержку КНР
Однако ракета «Орешник» - лишь вершина айсберга. Масштаб поставок указывает на более глубокую проблему. Микросхемы и платы памяти на миллиарды долларов, шариковые подшипники на сотни миллионов, измерительное оборудование для контроля радиоэлектроники — это базовые «кирпичи» современной военной техники. Без них не работают ни ракеты, ни системы радиоэлектронной борьбы, ни истребители, ни бронетехника. Один из экспертов Фонда Карнеги точно сформулировал суть: подшипники присутствуют буквально во всем, что движется. А значит, перекрывая или открывая их поставки, можно фактически включать или выключать целые отрасли оборонной промышленности.
Дополнительную устойчивость системе придает сложная сеть обходных маршрутов. Поставки идут через третьи страны, подставные компании, псевдочастные логистические фирмы. Формально Пекин может заявлять о нейтралитете и отсутствии прямых военных контрактов, но по факту чувствительные товары двойного назначения стабильно оказываются на российских заводах. В эпоху глобализированной торговли доказать прямую государственную причастность крайне сложно, и именно этим Китай умело пользуется, сохраняя дипломатическую гибкость и одновременно поддерживая своего стратегического партнера.
С военной точки зрения это означает простую вещь: санкционная стратегия Запада так и не смогла лишить Россию способности к длительной войне на истощение. Пока существует китайский «промышленный тыл», Москва способна компенсировать потери техники, восстанавливать ракетные арсеналы и наращивать выпуск вооружений быстрее, чем многие аналитики ожидали в 2022-2023 годах. Другими словами, конфликт перестает быть сугубо российско-украинским, в нем все отчетливее проступают контуры опосредованного противостояния индустриальных блоков.
Китай для российского ВПК - не просто торговый партнер и не политический симпатизант, а стратегический «кислородный канал», без которого значительная часть военной машины задохнулась бы под санкционным давлением
Прогноз в этой логике тревожен. Если нынешние каналы сохранятся, Россия сможет поддерживать высокий темп ракетных ударов, расширять производство высокоточного оружия и постепенно насыщать свои войска более сложными системами, включая гиперзвуковые ракетные комплексы и средства радиоэлектронной борьбы нового поколения. Это удлиняет войну, повышает ее технологическую планку и увеличивает риски для всей Европы. Каждая новая партия станков или микросхем фактически конвертируется в дополнительные ракеты, которые завтра полетят на Запад.
Таким образом, Китай для российского ВПК - не просто торговый партнер и не политический симпатизант, а стратегический «кислородный канал», без которого значительная часть военной машины задохнулась бы под санкционным давлением. И пока этот канал открыт, разговоры о скором истощении российских ресурсов выглядят, скорее, желаемым сценарием, нежели реальностью.