Icma.az сообщает, что по информации сайта Haqqin.
Нет сомнений, что 1 сентября миллионы россиян наверняка синхронно выдохнули: уф, пронесло! Все потому, что последний месяц лета давно получил дурную славу. Именно на этот период пришлись сразу несколько резонансных травматических событий: путч 1991 года, дефолт 1998-го, начало войны в Дагестане в 1999-м, гибель «Курска» и так далее. Свою роль сыграло и то обстоятельство, что желтые СМИ годами закрепляли за августом репутацию «черного месяца», превращая каждую новую неприятность в подтверждение старой дурной приметы.
1 сентября миллионы россиян наверняка синхронно выдохнули: уф, пронесло! Все потому, что последний месяц лета давно получил дурную славу
Так или иначе, август позади. Казалось бы, теперь можно расслабиться и перевести дух. Но это ощущение обманчиво. Календарь больше не имеет особого значения: фоновый стресс не знает ни сезонов, ни выходных.
Социологи деликатно указывают на то, что тревога плавно переросла статус «чрезвычайного происшествия» и переквалифицировалась в базовый бытовой декор. ВЦИОМ даже придумал для этого термин — «новая социальная константа». По данным центра, в 2025 году индекс стресса россиян достиг 50,6 балла из 100 — на 8,8 пункта выше, чем в 2022 году.
Если социологические индексы кажутся кому-то абстракцией, то масштаб запроса на душевный покой можно оценить в более осязаемых единицах — упаковках антидепрессантов. В доковидном и относительно безмятежном 2019 году стране хватало скромных 8,4 миллиона пачек, а к 2025 году аптеки зафиксировали абсолютный рекорд, отгрузив согражданам 22,3 миллиона упаковок.
Разумеется, эти цифры нельзя напрямую переводить в количество людей с ментальным дискомфортом: одна упаковка таблеток не равна одному пациенту, а на рост фармацевтического рынка влияет множество факторов. Но сама динамика выглядит симптоматично.
И здесь невольно вспоминается роман братьев Аркадия и Георгия Вайнеров «Лекарство против страха» — детективная история о метапроптизоле, препарате, который должен был полностью отключать у человека функцию «бояться». Книга, безусловно, литературная выдумка. Но появись этот эликсир на полках российских аптек сегодня, его бы наверняка ждал фурор. Правда, продавать абстрактный «страх вообще» в 2026 году — маркетинговый провал. Нашему покупателю нужна конкретика, бьющая точно в повседневную боль.
Поэтому надпись на упаковке отечественного метапроптизола напрашивается сама собой: «Эффективен против страха потерять работу. Помогает при ипотечной тревоге. Снимает приступы беспокойства, вызванные перспективой заболеть без медицинской страховки. Рекомендован при хроническом страхе за будущее детей, при тревоге перед повесткой из военкомата и при экзистенциальной тоске после просмотра новостей».
Невольно вспоминается роман братьев Аркадия и Георгия Вайнеров «Лекарство против страха» — детективная история о метапроптизоле, препарате, который должен был полностью отключать у человека функцию «бояться»
И тут наша невинная история о вымышленном препарате перестает быть просто литературной шуткой. Лекарство от страха пришлось бы адаптировать не под медицинский диагноз, а под саму жизнь. Это уже не средство от фобий — это попытка забыть реальность, которая для многих стала источником постоянного напряжения.
Этот мысленный эксперимент подводит нас к более серьезному вопросу: а что, если эти тревоги — не просто побочный эффект сложных времен или дефицит магния? Как говорится. следите за руками. Потеря работы — следствие экономической политики. Повестка — продукт экспансионистской политики. Паника в новостях — чей-то контент. Получается, что государство — не сторонний наблюдатель нашей тревоги. Оно — соавтор наших неврозов.
Этот тезис перекликается с теорией о том, что хроническая тревога собственных граждан, в том числе в России, становится для власти парадоксальным ресурсом. Обществу, которое постоянно чувствует страх, легче объяснить ценность порядка, защиты и сохранения привычного мира. Для этого вовсе не обязательно каждый день «креативить» новую угрозу. Достаточно, чтобы ощущение угрозы не исчезало. Риторика внешней опасности, разговоры о покушениях на «традиционные ценности», предупреждения об угрозах извне, резонансные точечные репрессии против критиков — все это призвано поддерживать у россиян одну и ту же психологическую конструкцию: мир опасен, поэтому нам особенно нужна защита. Страх в такой системе перестает быть реакцией на конкретное событие. Он становится фоном, который уже не требует постоянного подтверждения.
И подобная терапия работает. По данным «Левада-Центра», доля россиян, которые боятся произвола властей и беззакония, выросла с 37% в конце 2022 года до 45% в начале 2024-го. Одновременно вырос и страх перед возвращением массовых репрессий — с 32 до 37%.
Логика «бьет — значит защищает» вышла на какой-то совершенно новый, безумный метафизический уровень.
Развивая фармацевтический стартап с «лекарством против страха», можно не сомневаться: в современной России аннотация к препарату выглядела бы так: «Препарат не устраняет источник тревоги и страха, а лишь увеличивает чувствительность к нему. Эффективность терапии прямо пропорциональна сохранению внешнего стрессового фона».
Впрочем, в медицинской литературе можно встретить теорию о том, что общество, привыкшее жить в состоянии постоянного напряжения, может оказаться менее устойчивым, чем кажется. Тревога держит систему — но это хрупкая конструкция. Человек, привыкший бояться, перестает думать о будущем. Он не видит возможностей, он видит только угрозы. Его мир сужается до завтрашнего дня. В масштабах всего общества это означает потерю главного — способности представлять себе жизнь не как череду опасностей. А когда страх по какой-то причине ослабевает, вся выстраданная лояльность может рухнуть в одночасье.
Звучит как идеальный сюжет для антиутопии, но интрига в другом: никто в руководстве страны не знает точную дозировку этого самого страха.
Если нагнать страха — люди могут окончательно замкнуться и погрузиться в апатию. Тогда режим зачахнет не от бунта, а от полного безразличия. Чуть ослабишь хватку — люди могут выдохнуть, оглянуться и увидеть, что повода бояться не было. В этот момент декорации стабильности начнут осыпаться сами собой.
По данным «Левада-Центра», доля россиян, которые боятся произвола властей и беззакония, выросла с 37% в конце 2022 года до 45% в начале 2024-го
Как видим, грань между «достаточно» и «слишком много» не видна. И чем дольше длится эта веселая игра, тем выше шанс, что система сама взлетит на воздух от собственного же креатива.
Пожалуй, именно из-за этого графу «Побочные эффекты» в инструкции к метапроптизолу венчал бы пункт: «При исчезновении страха немедленно обратиться к специалисту».
Правда, оставалось бы неясным, к какому именно? К психотерапевту — чтобы помочь человеку справиться с внезапно обретенным спокойствием? Или к политтехнологу — чтобы он смог подобрать клиенту новую угрозу, соответствующую индивидуальным особенностям?
А может, все проще. Может, нужно обратиться в спецслужбы.
— Я ничего не боюсь, — говорит пациент.
— Совсем? — уточняет представитель органов.
— Совсем.
— И вас это не беспокоит?
— Нет.
— Вот это уже беспокоит нас!