Icma.az сообщает, что по информации сайта Haqqin.
Спустя неделю после убийства Саифа аль-Ислама Каддафи эта история перекочевала со страниц криминальной хроники в колонки аналитиков. И в самой Ливии, и в европейских столицах видят в смерти Каддафи-младшего не локальный эпизод насилия, а целенаправленное устранение фигуры, способной влиять на баланс сил в стране.
Следствие подтвердило базовые обстоятельства: ночное проникновение на территорию резиденции Каддафи недалеко от города Зинтан, заранее выведенные из строя камеры видеонаблюдения, несколько точных выстрелов, отсутствие случайных жертв и быстрый отход нападавших. Никаких признаков спонтанной перестрелки или ограбления. По оперативным признакам картина убийства выглядит как тщательно подготовленная акция с конкретной целью.
Для части племенных элит, офицеров старой армии, бизнеса и бюрократии сын Каддафи ассоциировался не столько с репрессиями, сколько с периодом централизованной и относительной управляемой Ливии
Не менее показательно и поведение местных вооруженных группировок. В ливийской практике громкие ликвидации обычно используются как способ продемонстрировать силу и взять ответственность. В данном случае этого не произошло. 444-я бригада, связанная с правительственными структурами в Триполи, публично открестилась от причастности к смерти Каддафи, подчеркнув, что не имеет подразделений в этом районе. Такая тишина лишь усилила ощущение, что речь идет о политически чувствительной операции, исполнители которой предпочли остаться в тени.
Причина повышенного внимания к делу кроется в статусе жертвы. Как известно, Саиф аль-Ислам оставался последним заметным представителем семьи Муаммара Каддафи, способным претендовать на самостоятельную политическую роль. В 2000-е годы его воспринимали как возможного наследника режима и даже как «реформистское лицо» системы. Правда, после 2011 года он превратился в символ жесткой линии, был осужден ливийским судом и даже находился в розыске Международного уголовного суда. Но именно эта двойственность и обеспечивала сыну Каддафи поддержку внутри страны. Для части племенных элит, офицеров старой армии, бизнеса и бюрократии он ассоциировался не столько с репрессиями, сколько с периодом централизованной и относительной управляемой Ливии.
На фоне пятнадцати лет распада, параллельных правительств и фактической власти милиций имя аль-Ислама Каддафи постепенно стало «резервным сценарием» - точкой возможной консолидации для тех, кто искал альтернативу нынешнему хаосу. Даже потенциальное участие сына Каддафи в выборах автоматически превращало его в фактор переговоров и перераспределения ресурсов.
На фоне пятнадцати лет распада, параллельных правительств и фактической власти милиций имя аль-Ислама Каддафи постепенно стало «резервным сценарием» - точкой возможной консолидации для тех, кто искал альтернативу нынешнему хаосу
Среди возможных мотивов называют несколько версий: ликвидация потенциального конкурента со стороны действующих элит; борьба внутри «каддафистского» лагеря; интерес внешних игроков, не заинтересованных в появлении в Западной Ливии самостоятельного центра силы. Какая из них окажется ближе к истине, еще предстоит установить, однако итог уже очевиден: исчезла фигура, вокруг которой мог формироваться альтернативный политический проект.
Для ливийской системы это означает не стабилизацию, а очередной вакуум. В условиях слабых институтов такие пустоты заполняются не выборами и коалициями, а вооруженными группами и силовым перераспределением влияния. Рост конкуренции между вооружёнными милициями автоматически ведет к ослаблению контроля над территориями и, прежде всего, над побережьем Средиземного моря.
И именно здесь история с гибелью аль-Ислама приобретает прямое европейское измерение.
По данным Европейского агентства по охране границ и береговой охране (Frontex), Ливия остается главным пунктом отправления нелегальных мигрантов по центрально-средиземноморскому маршруту. Подавляющее большинство лодок, направляющихся к берегам Италии, выходит в море именно с ливийского побережья. При этом Европа фактически зависит не от государственных институтов Ливии, а от ситуативных договоренностей с местными вооруженными группировками, контролирующими порты и участки берега.
Для Европы же убийство сына Каддафи - это вопрос прямой безопасности и управляемости южных границ. Любое обострение борьбы за власть в Ливия означает ослабление контроля над побережьем, рост контрабанды и новый всплеск миграционного давления
Статистика Управления Верховного комиссара ООН по делам беженцев подтверждает ту же картину: любое ухудшение безопасности в западной части Ливии немедленно отражается на росте миграционных потоков и активности сетей контрабанды людей.
Таким образом, для Европы убийство Саифа аль-Ислама — это не династическая драма и не эпизод внутриполитической вендетты, а фактор региональной безопасности. Любое перераспределение сил в Ливии автоматически влияет на миграцию, криминальные цепочки и устойчивость южных границ Европы.
Поэтому повышенный интерес Брюсселя к расследованию причин загадочного убийства под Зинтаном объясняется не фамилией Каддафи и не элементом политической драмы. Для Европы это вопрос прямой безопасности и управляемости южных границ. Любое обострение борьбы за власть в Ливия означает ослабление контроля над побережьем, рост контрабанды и новый всплеск миграционного давления. И в этой логике даже локальное устранение одной фигуры превращается в фактор региональной дестабилизации, который неизбежно отзывается уже на европейском берегу Средиземного моря.