Icma.az сообщает, основываясь на информации сайта Haqqin.
Пока Берлин вливает сотни миллиардов в свою военную машину, Париж продолжает цепляться за фантом величия и европейского лидерства.
В недавно вышедшем на экраны телефильме «Один день в сентябре» (2025) воссоздаётся встреча Конрада Аденауэра и Шарля де Голля 14 сентября 1958 года в личном доме генерала в Коломбе-ле-Дёз-Эглиз. Это был исторический момент, когда два человека, выросшие «в духе взаимной враждебной пропаганды» и пережившие ужасы мировых войн, попытались положить конец, как сказано в аннотации, «наследственной вражде».
Примирение далось не сразу. Как видно в фильме, встреча проходила на фоне проявлений низового народного гнева: разбитые о немецкие лимузины яйца, плакаты «Никаких нацистов в Париже!» и, наконец, спонтанный протест патриотичной французской кухарки, наотрез отказавшейся кормить вчерашних оккупантов. В итоге, однако, высокомерный де Голль был просто-напросто поставлен перед фактом наличия под боком возрожденной и амбициозной Германии. Ему пришлось проглотить в том числе уже на тот момент существование Бундесвера и членство ФРГ в НАТО.
Авторы картины, разумеется, уверяют, что ими двигала идея «навести мосты между народами». Но реальный итог этой кинематографической мессы куда более зловещ. Сегодня, когда Берлин вливает колоссальные миллиарды в свой военно-промышленный комплекс, фильм выглядит не как памятник прошлому, а как тревожный диагноз настоящему: напрашивается вопрос — готовы ли французы, как в 1958-м, снова закрыть глаза на бум немецкой военной машины?
Берлин вливает миллиарды в свой военно-промышленный комплекс
Начнем с сухой бухгалтерии. В начале 2026 года «большая коалиция» во главе с Фридрихом Мерцем запустила беспрецедентный механизм финансирования военных нужд. К 2029 году военный бюджет Германии должен раздуться до 152,8 миллиарда евро, что составит 3,5% ВВП.
Для Парижа это означает структурный сдвиг в европейском балансе сил. Ведь вся послевоенная европейская конструкция держалась на молчаливом, почти интимном сговоре: Франция тешит своё величие ролью глобального мушкетёра, пока Германия покорно крутит педали европейской экономики. Теперь же Берлин вознамерился стать и тем, и другим.
На рынке оружия уже наблюдается настоящая поножовщина. Немецкая инициатива European Sky Shield — этот помпезный план интеграции европейской ПВО — изящно и намеренно оставляет Францию за бортом. Одновременно Германия предпочла закупку американских F-35, а не европейских истребителей. А совместный франко-германский проект FCAS — истребитель следующего поколения стоимостью в сотни миллиардов евро — превратился в бюрократический труп и триумф взаимного паралича. Как иллюстрация — актуальный анекдот: «Франко-германский проект истребителя будущего идёт так хорошо, что к 2030 году стороны согласуют форму болтов».
Немецкая инициатива European Sky Shield — план интеграции европейской ПВО — изящно и намеренно оставляет Францию за бортом
Всё описанное — настоящая эпитафия сказке о «европейском оборонном братстве». Пока Париж всё ещё проповедует величие континентального суверенитета, Берлин просто покупает то, что эффективнее стреляет и дальше летит, нагло демонстрируя, что в вопросах выживания французское тщеславие его больше не волнует.
Впрочем, официальный Париж в лице угасающей администрации Эммануэля Макрона продолжает разыгрывать хорошую мину при плохой игре, раболепно приветствуя бум немецкой оборонки как «рост немецкой ответственности за европейскую безопасность». Но Макрон — это политический труп, хромая утка, чей срок годности истекает. В 2027 году Елисейский дворец сменит хозяина, и весь этот фасад напускной солидарности, скорее всего, ухнет в тартарары.
Лидер предвыборной президентской гонки Марин Ле Пен заняла позицию пещерного национализма. Мадам раздает громогласные векселя, обещая в случае победы разом похоронить все двусторонние военные проекты с Берлином. Особое раздражение у Ле Пен вызывает макроновская идея — делиться с немцами французским «ядерным зонтиком».
С другого фланга на Елисейский дворец облизывается ультралевый политик Жан-Люк Меланшон. Его диагноз относительно немецких амбиций столь же радикален, но упакован в другую обёртку: Меланшон требует не просто порвать с Берлином, а хлопнуть дверью НАТО.
Лидер предвыборной президентской гонки Марин Ле Пен обещает в случае победы разом похоронить все двусторонние военные проекты с Берлином
На этом фоне третий наиболее потенциальный кандидат в президенты, правоцентрист Эдуар Филипп, пытается выглядеть единственным адекватом в кампании максималистов, торгуя респектабельным прагматизмом. Бывший премьер-министр обещает, что не станет картинно рвать договоры с ФРГ, но он намерен жёстко выбивать у неё уступки по технологиям.
Неприятие французским политикумом немецкой ремилитаризации не должно никого удивлять. Это глубокий, въевшийся под кожу французов психоз, накопленный и вскормленный самой историей. Во Франции все еще кровоточат коллективные воспоминания о трёх сокрушительных вторжениях с востока за последние примерно 150 лет.
И снова тематический актуальный анекдот. «Встречаются Германия, США, Польша, Франция.
Германия: «Мы увеличиваем военный бюджет до 150+ миллиардов евро и создаём самую большую обычную армию в Европе».
США: «Отлично!»
Польша: «Супер!»
Франция нервно перечитывает учебник истории про 1940 год».
Французский бюджетный дефицит пробил отметку в 5,4% ВВП, а государственный долг взлетел до исторического рекорда почти в 120% ВВП
Самый интригующий и, пожалуй, самый наивный вопрос во всей этой драме звучит так: сможет ли оскорбленная экспрессия Парижа заставить Берлин вернуться в русло старых договоренностей? Будет ли в итоге немецкий лидер согласовывать с Францией свои амбиции, как это происходило в благочестивых эпизодах фильма «Один день в сентябре»?
Избавьте себя от иллюзий. На этот раз никакого ремейка 1958 года не случится. Если в 2027 году утомлённая Франция изберёт президента, который выполнит свои популистские обещания — разорвёт оборонные контракты, хлопнет дверью НАТО или брезгливо откажется от ядерного сотрудничества, — Германия ответит стратегическим молчанием. Она не станет оправдываться, посыпать голову пеплом или сворачивать свои военные программы. Пока немецкий гигант закладывает под свои долгосрочные амбиции колоссальные мегабюджеты, Франция прочно увязла в собственном системном болоте.
Цифры здесь звучат как приговор: французский бюджетный дефицит позорно пробил отметку в 5,4% ВВП, а государственный долг взлетел до исторического рекорда почти в 120% ВВП, намертво связав Парижу руки. Сегодняшнее французское правительство напоминает банкрота, который судорожно пытается урезать расходы на 54 миллиарда евро, чтобы просто отсрочить экономический коллапс. На этом трагикомическом фоне любые претензии Парижа на военное паритетное лидерство и попытки угнаться за немецким перевооружением выглядят так же смешно, как ужимки великого комика Луи де Фюнеса (мы к нему вернёмся).
Поэтому в данном случае уместна не аллюзия на «Один день в сентябре», а другая кинометафора — из великой комедии «Большая прогулка». Помните сцену про уморительный ночной кошмар в провинциальном отеле? Персонаж Луи де Фюнеса в полной темноте ныряет под одеяло, пребывая в абсолютной уверенности, что рядом мирно сопит его верный, покладистый друг-маляр (его играет Бурвиль). Но реальность оказывается жестокой: вместо тщедушного персонажа Бурвиля на матрасе монументально раскинулся огромный немецкий майор. И вот тут начинается великая битва. Де Фюнес, яростно гримасничая, шипит, машет руками и пытается пересвистеть раскатистый храп тевтона. Но весовые категории слишком разнятся. Немецкий майор, даже не соизволив проснуться, продолжает наяривать носом свою богатырскую симфонию — мощно, ритмично и с абсолютной уверенностью в своём праве. В итоге наш герой оказывается намертво прижат к массивной спине спящего тевтона. Он боится даже моргнуть, чтобы не разбудить соседа, но при этом продолжает комично кривить лицо, симулируя оскорблённое национальное достоинство.
Официальный Париж в лице угасающей администрации Макрона продолжает разыгрывать хорошую мину при плохой игре, раболепно приветствуя бум немецкой оборонки как «рост немецкой ответственности за европейскую безопасность»
Франция годами пыталась пересвистеть немецкую мощь — то в оборонных заказах, то в ядерных доктринах, то в высокопарных речах о «континентальной автономии». Но стоило Берлину просто повернуться во сне и без лишних сантиментов издать свой богатырский храп на сотни миллиардов евро, как все французские амбиции мгновенно вжались в матрас. Германия может позволить себе кредит под низкую ставку. Франция — нет.
Париж с ужасом обнаружил, что делит постель с типом, против которого вся эта дефюнесовская экспрессия, весь этот галльский шарм и дипломатическая истерика абсолютно бессильны.
Храп не прекращается. Одеяло не возвращается. Иллюзия величия растоптана…