Как передает Icma.az, со ссылкой на сайт Haqqin.
Вторник, 20 октября, еженедельный брифинг в МИД Ирана. Официальному представителю ведомства Эсмаилу Багаи задают вопрос: как Исламская Республика относится к определенным ограничениям на ношение хиджаба в азербайджанских школах и почему до сих пор Тегеран не высказал официальной позиции? Багаи отвечает. И в его ответе нет ни слова, на которое Баку пришлось бы возражать. Парадокс трудно не заметить. Иран — страна, где хиджаб обязателен по закону с первых лет после революции, и, казалось бы, именно оттуда стоило ждать резкой реакции. Но вышло иначе. Официальный Тегеран высказался деликатнее, чем некоторые голоса из страны, которую мы называем братской и с которой нас связывает формула «одна нация — два государства».
Грамматика Багаи
Ответ стоит разобрать по словам, потому что каждая фраза здесь взвешена на аптекарских весах. Начинает Багаи с характеристики: «Азербайджанский народ — зрелый и проницательный народ». Дальше главное. Этот народ, по словам дипломата, сам определяет, как лучше отстаивать свои убеждения. И сразу уточняет: граждане Азербайджана учитывают интересы своей страны. Затем звучит дипломатическое слово «надеемся». Тегеран надеется, что вопрос будет урегулирован «на основе взаимопонимания, учета общих ценностей» в стране, «с которой нас связывают добрые отношения».
«Надеемся» против «как можно скорее»
Теперь вспомним, как звучали голоса из Турции. В середине октября советник турецкого президента Октай Сарал написал в соцсети X, что хиджаб есть требование веры, а право на образование нельзя приносить в жертву идеологическим установкам, и призвал Баку как можно скорее исправить «эту ошибку». Подключились политики и журналисты правящей Партии справедливости и развития.
Положите два текста рядом. У Багаи — «надеемся», «добрые отношения», «народ сам определяет». У Сарала — «ошибка», «как можно скорее», «идеологические установки». В первом случае с Азербайджаном разговаривают, во втором ему выговаривают.
Советник турецкого президента Октай Сарал заявил, что хиджаб есть требование веры, а право на образование нельзя приносить в жертву идеологическим установкам, и призвал Баку как можно скорее исправить «эту ошибку»
Отсюда и парадокс. Официальная позиция Ирана оказалась деликатнее голосов из братской Турции. Прозвучи они в той же тональности, что у Багаи, — с уважением к решениям азербайджанского государства, с надеждой вместо требования, — никакой напряженности между Баку и Анкарой не возникло бы. Мы спокойно разошлись бы во мнениях, как расходимся по множеству вопросов с тем же Ираном, сохраняя при этом добрососедство.
Вторая половина формулы
Азербайджан чужих мнений не боится. Их высказывают постоянно, в самых разных столицах, и Баку на них отвечает: где-то соглашается, где-то спорит. Не приемлет он другого — резкого или нравоучительного тона, которым с нами порой пытаются разговаривать. Об этом еще 2 октября говорил на съезде партии «Ени Азербайджан» Ильхам Алиев: никто не вправе вмешиваться в образ жизни азербайджанского народа, страна не нуждается ни в чьем покровительстве, и каждый должен знать свое место. 13 октября правящая партия повторила ту же мысль, уже адресно. Высказывания из Турции там назвали популистскими и безответственными, способными навредить отношениям двух стран. Там же прозвучала мысль, которую мы вновь напомним: братская формула не дает права вмешиваться во внутреннюю политику друг друга.
Светскость, к слову, для Азербайджана выбор давний и собственный. Азербайджанская Демократическая Республика в 1918 году стала первой светской республикой мусульманского Востока, а в 1919-м предоставила женщинам избирательное право, опередив многие европейские страны. Этот путь страна прокладывала сама, и советчики со стороны ей для этого не требовались ни тогда, ни теперь.
Азербайджанская Демократическая Республика в 1918 году стала первой светской республикой мусульманского Востока, а в 1919-м предоставила женщинам избирательное право, опередив многие европейские страны
В формуле «одна нация — два государства» вторая половина весит столько же, сколько первая. Два государства означают два правительства и две системы образования, каждая со своими правилами. Турция понимает это лучше многих. Она десятилетиями спорила о платке сама с собой и сама же его завершила, ни у кого не спрашивая разрешения. Представим, что в те годы кто-нибудь из Баку принялся бы публично указывать Анкаре на ошибки. Ответ был бы понятен. И он был бы справедлив.
Братство от этого меньше не становится. Мы дорожим Турцией и союзом, который выдержал испытания куда серьезнее нынешнего спора. Но у братских отношений есть своя этика, и правило у нее простое: советовать брату можно, распоряжаться в его доме нельзя.
Урок дипломатического такта на этот раз пришел из Тегерана, с которым у Баку отношения складывались по-разному. Тем он ценнее. Хочется верить, что брифинг в иранском МИД внимательно прослушали и в Анкаре. Ведь если такие слова нашел Тегеран, братьям они тем более по силам…