Icma.az передает, что по данным сайта Haqqin.
Они выкладывают в сторис шампанское Dom Pérignon, яхты у Лазурного берега и сумки Gucci, подобранные под цвет платья, - ровно в тот момент, когда в Иране люди считают последние купюры, чтобы купить хлеб, и хоронят детей, убитых за право выйти на улицу. Это не параллельные миры, а один и тот же режим Исламской Республики Иран, просто с разными входами.
Пока Иран живёт в режиме хронического кризиса, у правящей элиты давно сложилась своя светская хроника - глянцевая, беззастенчивая и предельно откровенная. Её герои называются просто: агазаде - дети власти. Их столицы - Дубай, Мадрид, Лос-Анджелес, Лондон. Их религия - бренды. Их политика - полное презрение к стране, от имени которой их отцы говорят о «скромности», «нравственности» и «исламских ценностях».
Достаточно открыть Instagram Мохаммеда Джавада «Саши» Собхани, чтобы понять чудовищный масштаб разрыва. Миллионы подписчиков наблюдают за его автопарком люксовых автомобилей, вертолётами, частными самолётами, бассейнами пятизвёздочных отелей, поцелуями на публике и вечеринками, которые выглядят как нескончаемый карнавал. Всё это продолжалось и в январе, когда миллионы иранцев вышли на улицы из-за роста цен и нищеты, а десятки тысяч были убиты или исчезли после разгона протестов. Для Собхани это был лишь фон. Он продолжал жить «красиво».
Это уже не история о «золотой молодёжи», а симптом общества, в котором власть живёт по одним правилам, а страна — по другим
Собхани - сын бывшего посла Ирана в Венесуэле Ахмада Собхани. Его состояние связывают с отмыванием денег от венесуэльской нефти и сетью сомнительных онлайн-казино. Он живёт в Испании и является лишь одним из множества примеров. Дети дипломатов, генералов, членов Корпуса стражей исламской революции давно превратили западные столицы в продолжение закрытых для «плебса» иранских кварталов - только без обязательных хиджабов, запретов и «охранников целомудрия».
Эти охранники, к слову, без колебаний бросают в тюрьмы обычных иранских юношей и девушек за выбившийся из-под платка локон или танец на улице. Но законы удивительным образом перестают работать, когда речь идёт о собственных детях режима. Женщины агазаде появляются в социальных сетях без хиджабов, в откровенной одежде, демонстрируя гедонизм, граничащий с вызовом. То, за что в Тегеране ломают суставы и судьбы, в Беверли-Хиллз превращается в контент.
Особое место в этой хронике занимает Анашид Хоссейни - жена Амира Мохсена Морадиана, сына бывшего иранского посла в Дании. В её видео шопинг - это «ежедневный ритуал»: сумки люксовых брендов подбираются под наряды, личный водитель возит из бутика в бутик, а каждая покупка стоит как двух- или четырёхлетняя зарплата служащего в Тегеране. Всё это происходит на Родео-драйв в Лос-Анджелесе - одном из самых символичных мест «Великого Сатаны», против которого режим аятолл официально ведёт идеологическую войну.
Ответ правозащитников был лаконичен и страшен: «Ваши невесты во дворцах, наши невесты похоронены под землёй». Эта фраза сегодня звучит точнее любых политических деклараций
Таких историй десятки. Сыновья Али Шамхани, одного из ключевых архитекторов иранской системы безопасности и фигуры, ответственной за ядерную программу, живут в Дубае, зарабатывают миллионы на судоходстве и помогают обходить санкции. Они демонстрируют роскошь с тем же азартом, с каким их отец подписывал приказы о подавлении протестов. Контраст стал настолько наглядным, что в Иране давно существует ироничный и злой хэштег: «Где ваши дети?»
Исторически это не ново. Дети иранской элиты всегда стремились жить за пределами страны, избегая тех ограничений, которые их отцы навязывали другим. Родственники верховных лидеров живут в Европе и Северной Америке, дети бывших президентов учились в Оксфорде и жили в Австрии, внуки аятоллы Рохоллы Хомейни обосновались в Канаде. Разница лишь в том, что сегодня социальные сети сделали эту роскошь публичной и ежедневной, превратив лицемерие в визуальный факт.
Технологии разрушили последний миф о «скромной элите». Иранцы больше не догадываются, они видят: бассейны, Ferrari, закрытые гетто вроде алахийского «Беверли-Хиллз» на севере Тегерана, куда невозможно попасть без связей и денег. В нескольких сотнях метров от этих кафе и бутиков когда-то расстреливали протестующих. А если становится скучно, агазаде просто едут в турецкий Ван — «погулять», как на Западе.
Кульминацией этого двуличия стала утёкшая в сеть запись свадьбы дочери Али Шамхани. Белое платье без бретелек, глубокое декольте, женщины без хиджабов, западная церемония, где отец ведёт дочь к алтарю. Всё то, за что тысячи иранок были избиты, арестованы и убиты. И всё это - под покровительством человека, отдававшего приказы «избивать протестующих, пока они не вернутся домой».
Кульминацией иранского лицемерия стала светская свадьба - секретаря Совбеза Али Шамхани
Ответ правозащитников был лаконичен и страшен: «Ваши невесты во дворцах, наши невесты похоронены под землёй». Эта фраза сегодня звучит точнее любых политических деклараций.
Иранская светская хроника давно перестала быть просто историей о богатых детях. Это хроника распада доверия, морального банкротства и демонстративного разрыва между властью и обществом. И чем демонстративнее агазаде выставляют напоказ свою роскошь, тем яснее становится не устойчивость режима, а глубина социального разлома, на котором он держится.
Это уже не история о «золотой молодёжи», а симптом общества, в котором власть живёт по одним правилам, а страна — по другим. В таких системах блеск элиты не успокаивает, а раздражает, не легитимирует, а подтачивает, превращаясь из знака могущества в маркер нарастающего внутреннего конфликта.