По материалам сайта Haqqin, передает Icma.az.
Вашингтон склоняется к запросу на прямое участие Израиля в ударе по Ирану, а ЦАХАЛ переводит систему ПВО в режим региональной войны, что знаменуют собой переход кризиса в новую и необратимую фазу. Таким образом «сдерживание» окончательно уступает место «администрированию катастрофы».
Появление инсайда в авторитетном агентстве YNET о том, что США могут запросить прямое участие ЦАХАЛ, выглядит как радикальный разворот американской стратегии. Традиционно США старались держать Израиль в тени, дабы не превращать свои войсковые операции на Ближнем Востоке в региональные религиозно-этнические войны. Почему же правила меняются, как и накануне 12-дневной войны Ирана с Израилем?
В условиях глубокой поляризации в самих Штатах, особенно накануне судьбоносных выборов в Конгресс администрация Трампа не может позволить себе проведение «чисто американской» войны по аналогу вторжений в Ирак или Афганистан. Привлечение Израиля — это способ разделить политическую ответственность и легитимизировать удар как «защиту союзника», а не как акт агрессии.
Традиционно США старались держать Израиль в тени, дабы не превращать свои войсковые операции на Ближнем Востоке в региональные религиозно-этнические войны. Почему же правила меняются?
Но есть еще один немаловажный аспект - дефицит ресурсов. Развертывание семи батальонов ПВО по всему Израилю (те самые 100–150 пусковых установок) — это не только рекогносцировка, а четкий сигнал Вашингтону: Израиль уже находится в состоянии «боевого истощения». Если США хотят удара, они понимают, что Израиль не может просто стоять в стороне и «принимать» ответный огонь. Ему придется участвовать в подавлении стартовых площадок Ирана с первых минут боевых действий.
Цифры, которые приводит YNET — семь батальонов ПВО на постоянном дежурстве — крайне важны для понимания горизонта планирования. Развертывание такой плотности ПВО означает, что Израиль больше не верит в краткосрочную «хирургическую операцию». Армия готовится к продолжительной войне, что теоретически создает специфическую ловушку: чем дольше ЦАХАЛ стоит под ружьем в ожидании удара, тем выше давление на бюджет и экономику. Что подталкивает правительство Нетаньяху к очевидному исходу: «Лучше ужасный конец, чем ужас без конца». В результате сама готовность к обороне становится фактором, ускоряющим решение о нападении. Военная машина, разогнанная до предела, требует разрядки.
Сообщение о том, что ВВС укрепляют базы для работы в условиях «интенсивного наступления», говорит о том, что сценарий «первого удара» Ирана больше не считается невозможным. Мы видим попытку создания «неуязвимой инфраструктуры». Однако здесь кроется институциональный скепсис. В современной войне не бывает полной неуязвимости. Усиление баз — это попытка психологического успокоения элит, но с точки зрения системы — это признание того, что тыл перестал быть безопасным. Израиль де-факто признает себя фронтовым государством в войне нового типа, где нет четкой линии разграничения.
Сообщение о том, что ВВС укрепляют базы для работы в условиях «интенсивного наступления», говорит о том, что сценарий «первого удара» Ирана больше не считается невозможным
Если запрос США на прямое участие Израиля станет официальным, то, в первую очередь наступит конец дипломатии. Любые переговоры (будь то в Омане или где бы то ни было) станут декорацией. Переговоры теряют смысл, если 150 пусковых установок направлены в небо в ожидании «необратимого» приказа.
В результате в этой «игре нервов» выиграет не тот, кто лучше стреляет, а тот, у кого хватит запаса ракет для ПВО на вторую неделю конфликта. А доклады о «перенапряжении систем» намекают, что запас не бесконечен даже у США.
Таким образом, в новом противостоянии заработала логика выживания, в которой участие в американском ударе рассматривается не как выбор, а как единственно возможная форма обороны. Система ПВО и готовность ВВС — это не только щит, но и гиря на весах, которая тянет политиков к силовому сценарию из-за невозможности бесконечно поддерживать режим «высокой готовности».