По материалам сайта Haqqin, передает Icma.az.
В условиях, когда иранский режим одновременно сталкивается с самой серьезной за последние годы волной внутренних протестов, захват Соединенными Штатами президента Венесуэлы Николаса Мадуро воспринимается в Тегеране, как прямое предупреждение: ни география, ни риторика суверенитета неприкосновенности больше не гарантируют.
На протяжении десятилетий Венесуэла играла для Ирана роль ключевого внешнего актива в Западном полушарии. Сначала при Уго Чавесе, а затем при Николасе Мадуро Каракас стал опорной точкой для выстраивания антиамериканской оси непосредственно в зоне стратегического «заднего двора» США.
Венесуэла поставляла Ирану золото и топливо, обеспечивая режиму аятолл критически важные ресурсы в период экономической блокады. Ирано-венесуэльские симбиоз стал примером того, как изолированные режимы выстраивают параллельную глобальную систему выживания
Через Венесуэлу Иран и связанная с ним «Хезболла» получили возможность обходить санкции, выстраивать логистические маршруты, создавать финансовые и оперативные сети, соединявшие Латинскую Америку, Ближний Восток и Европу.
Особое значение имел так называемый воздушный мост, действовавший через иранскую авиакомпанию Mahan Air. По данным западных спецслужб, под прикрытием гражданских авиарейсов осуществлялась переброска оборудования, специалистов Корпуса стражей исламской революции и чувствительных технологий. В обмен Венесуэла поставляла Ирану золото и топливо, обеспечивая режиму аятолл критически важные ресурсы в период экономической блокады. Ирано-венесуэльские симбиоз стал примером того, как изолированные режимы выстраивают параллельную глобальную систему выживания.
Для «Хезболлы» же Венесуэла превратилась не только в логистический узел, но и в убежище. Через венесуэльские структуры, по данным ЦРУ, террористическая организация получала поддельные документы, легализовывала доходы от наркоторговли и создавала финансовые каналы, напрямую подпитывавшие ее военный потенциал на юге Ливана.
Иранские власти видят в действиях США демонстрацию нового уровня решимости
Таким образом, падение режима Мадуро означает не просто смену власти, а разрушение целого трансрегионального механизма, выстраивавшегося Ираном на протяжении многих лет.
На этом фоне реакция Тегерана носит не столько дипломатический, сколько экзистенциальный характер. Иранские власти видят в действиях США демонстрацию нового уровня решимости. Захват действующего главы государства, который, благодаря своей геополитической полезности для противников Вашингтона, долгие годы считался защищенным, разрушает прежние представления о допустимых границах американской силы и влияния. Усиление этого сигнала заявлением Трампа в поддержку иранских протестующих делает его предельно прозрачным: внешнее давление и внутренний кризис могут быть синхронизированы.
Но не только в Тегеране удар по Каракасу воспринимается как реальная угроза. Москва и Пекин также теряют важнейший геополитический плацдарм. Для Китая Венесуэла была ключевым элементом энергетической стратегии, основанной на доступе к крупнейшим в мире доказанным запасам нефти и многомиллиардных кредитах под поставки сырья. Для России же режим Мадуро выполнял роль военного и символического форпоста, позволяя демонстрировать глобальное присутствие в непосредственной близости от территории США. Потеря этого актива усиливает ощущение, что американская стратегия направлена на системный демонтаж антизападной оси.
Для «Хезболлы» же Венесуэла превратилась не только в логистический узел, но и в убежище. Через венесуэльские структуры, по данным ЦРУ, террористическая организация получала поддельные документы, легализовывала доходы от наркоторговли и создавала финансовые каналы
В совокупности эти события формируют эффект домино, который особенно тревожит руководство Ирана. Массовые протесты внутри страны, экономическое истощение, международная изоляция и теперь наглядный пример того, как быстро может пасть союзный режим, создают для аятолл опасную конфигурацию. Страх протестующих перед силовыми структурами больше не выглядит абсолютным, а демонстрация американской готовности к прямым действиям меняет психологический баланс.
Вопрос в том, какой путь выберет Иран в ответ на сужающееся пространство маневра. История показывает, что режимы, ощущающие угрозу своему существованию, нередко прибегают к эскалации, включая внешние военные авантюры. Именно поэтому риск резкого обострения воспринимается сегодня всерьез.
Подытоживая, можно утверждать, что захват Николаса Мадуро стал не только концом политической эпохи в Венесуэле, но и тревожным предвестником возможных тектонических сдвигов во всей системе глобальных союзов, выстроенных на фундаменте противостояния Соединенным Штатам Америки.