Как передает Icma.az, основываясь на информации сайта Haqqin.
Я не раз думал о том, как выбирают место для крепости. Зодчий смотрит на землю глазами того, кто однажды придет ее брать. Ему нужна высота, к которой осаждающий подойдет измотанным, обрыв, по которому не протащишь ни коня, ни орудия, тропа, на которой каждый шаг стоит крови. Красота вида в этом расчете ничего не весит. В счет идет одно: враг должен изнемочь на подступах, так и не увидев стен.
Панах Али-хан искал такое место для столицы Карабахского ханства и в 1752 году нашел его. Горное плато на высоте от 1300 до 1600 метров, обрывающееся в ущелья отвесными скалами, стало крепостью, которую поначалу нарекли Панахабадом, а затем Шушой. Расчет хана оказался верен на века. Город на скале рос и богател, о нем заговорили как о короне Карабаха и консерватории Кавказа, здесь жила и писала Натаван, здесь вырос Узеир Гаджибейли, отсюда расходились по стране голоса певцов мугама. 240 лет скала верой и правдой служила своим хозяевам.
8 мая 1992 года Шуша пала. Случилось это в дни смуты и безвластия, когда у государства еще не было армии, достойной его земли. В боях за город тогда погибли 195 его защитников. 22 тысячи жителей ушли из своих домов. И скала, выбранная для своих, 28 с половиной лет служила чужим.
В 2020 году наследникам Панах Али-хана выпало испытание, которого не пожелаешь никому: взять крепость, которую их предок строил неприступной.
Три ключа от крепостных ворот
История осад знает немного способов открыть ворота, которые не открывают добром, и все они давно испробованы.
Первой приходит на ум пушка. В августе 1914 года льежские форты, которыми гордились бельгийские инженеры, за несколько дней обратились в груды бетона под снарядами осадных гаубиц калибром 420 миллиметров.
Высоту можно взять и из-под земли. Почти два года британские саперы рыли тоннели под Мессинским хребтом во Фландрии и 7 июня 1917 года разом подорвали 19 мин. Немецкие позиции на гребне взлетели на воздух, а грохот, говорят, долетел до Лондона.
Когда же не помогают ни железо, ни взрывчатка, в дело идет хитрость. Трою, если верить преданию, открыл деревянный конь, которого защитники сами вкатили в город.
Каждый из трех ключей берет свою плату. Пушка возвращает победителю развалины. Подкоп оставляет на месте высоты воронку. Хитрость требует беспечного противника, а противник в Шуше 28 лет знал цену этой скале и стерег ее.
Для Шуши не годился ни один из трех. Бить по городу тяжелыми орудиями или подрывать его скалы значило погубить то, ради чего шли: снаряду и взрывчатке все равно, окоп перед ними, крепостная стена Панах Али-хана или мечеть. На беспечность противника рассчитывать не приходилось.
Оставался ключ четвертый. Этот ключ — человек, который с оружием в руках поднимается по скале навстречу огню.
Военные издавна знают неписаное правило штурма: наступающему нужно втрое больше сил, чем обороняющемуся, а в горах и того больше. На скале это правило становится еще суровее. Метр подъема работает на того, кто наверху, выступ дает ему укрытие, ущелье становится западней для идущих снизу. Зодчий крепости рассчитывал именно на это.
Только писано это правило для штурма числом, когда к стене гонят полки и платят за каждый метр сотнями жизней. Шушу освобождали иначе. На скалы пошел спецназ — люди, которых годами учили ходить по горам, действовать малыми группами, держать удар и беречь друг друга. Там, где старые учебники требовали числа, их выучка разрубила неписаное правило штурма.
Приказ
Каким ключом открывать Шушу, решал один человек. Министр обороны Закир Гасанов позже рассказывал, что Верховный главнокомандующий лично руководил и подготовкой, и самой операцией, и приказал освободить город, не разрушая его, сохранив его исторический облик.
В этом приказе вся разница между завоевателем и освободителем. Завоеватель берет крепость как добычу, и ему безразлично, что останется от стен, когда над ними поднимется его знамя. Хозяин возвращается в собственный дом и бережет каждый камень, потому что жить здесь ему, его детям и детям его детей.
Такой приказ отдают, только зная своих бойцов. Командир, который не уверен в выучке армии, полагается на орудия и стирает с лица земли все, что стоит на пути. Верховный главнокомандующий знал, на что способны азербайджанские воины, и потому мог сберечь город. Знал он и то, что к этому бою их готовили долго и всерьез. Такую уверенность не выдают вместе с погонами. Копили ее долго. Все 28 лет посредники из года в год предлагали Баку подождать еще, а страна тем временем строила армию, способную однажды исполнить такой приказ. В апреле 2016 года эта армия впервые заговорила в полный голос и вернула высоту Лелетепе. Осенью 2020-го она прошла путь, который еще в середине сентября многим недругам казался немыслимым. 3 октября был освобожден Суговушан, 4 октября — Джебраил, 9-го — Гадрут, 17-го — Физули, 20-го — Зангилан, 25-го — Губадлы. Дорога на Шушу шла дальше, через ходжавендские леса.
«Создали профессиональную армию», — скажет потом Ильхам Алиев, и в этих словах уместились годы. Армию растят, как сад, плодов которого ждут годами: строят полигоны, воспитывают командиров, закаляют бойцов, вкладывают в оружие то, что могли бы потратить на сиюминутные удобства. Трудились над ней тысячи — командиры и инструкторы, инженеры и учителя военных лицеев, отцы и матери, растившие детей патриотами. Многие из этих детей в 2020-м, не раздумывая, ушли освобождать землю, которую ни разу не видели: ее отняли еще до их рождения. Но тяжесть последнего решения ложится на одни плечи. Такие решения принимают в тишине, и цену их знают заранее.
Ходжавендские леса
Путь к Шуше Верховный главнокомандующий описал сам. Бойцы прошли ходжавендские леса, одолели овраги и холмы и поднялись по отвесным скалам. «Мы сражались с легким оружием, пистолетами, штык-ножами. А против нас здесь использовались пушки и танки. Но враг увидел нашу силу, волю, национальный дух и потерпел поражение», — говорил он.
Вдумайтесь в эти слова. Легкое оружие — это все, что человек способен унести на себе вверх по скале: автомат, пистолет, нож. Против него высота, которую противник укреплял 28 лет, и позиции, с которых простреливаются тропы. Мир изучает 44-дневную войну как войну беспилотников и высокоточного оружия, и все же решающий ее бой дошел до штыка. Рукопашная начинается там, где до врага остается длина ножа, и никакая техника не пройдет это расстояние за тебя.
Спецназ поднимался на скалы группами и вошел в Шушу сразу с нескольких направлений. Шли профессионалы. Командир у них не руководит боем издалека: он идет со своей группой, и место его там, где труднее. Бойца по скале ведет знание, которое сильнее усталости: наверху его город. Объяснять это не требовалось, страна 28 лет жила этим — песнями о Шуше и памятью семей, ушедших из города в 1992-м.
И поднялись они на скалу, и взвился над Шушой азербайджанский флаг.
Через два дня, 10 ноября, Армения подписала то, что в Баку по праву называют актом капитуляции. По его условиям без единого выстрела вернулись Агдам, Кяльбаджар и Лачин. Годы спустя президент подведет итог: освобождение Шуши, став историческим событием, поставило точку во Второй Карабахской войне. Четвертый ключ открыл ворота города и закрыл войну.
До вершины дошли не все. Их имена хранит Аллея шехидов — имена офицеров и бойцов, сыновей из разных уголков страны. Рядом с ними в народной памяти стоят 195 героев, кто погиб, защищая Шушу в 1992-м. Одни отдали жизни, удерживая город, другие — возвращая его. Их разделяют 28 с половиной лет, но объединяет кровь, пролитая за одну и ту же скалу — за Шушу.
Вместо послесловия
8 ноября 2020 года Ильхам Алиев сначала пришел к могиле отца и лишь затем объявил народу: «Дорогая Шуша, ты свободна!» В тот же день он признался: «В сердце своем я сказал: я счастливый человек, я исполнил завещание отца».
Шуша связала отца и сына задолго до войны. В январе 1982 года Гейдар Алиев открывал здесь мавзолей Моллы Панаха Вагифа, и сын стоял неподалеку. Оккупанты мавзолей изуродовали, а в августе 2021 года сын открыл его заново. Такие завещания исполняются делом.
Ныне над Шушой вновь звучит азан, и город носит звание культурной столицы Азербайджана. В январе 2021 года сюда вернулись Натаван, Узеир Гаджибейли и Бюльбюль, вернулись в бронзе и со следами пуль. В 1992-м бюсты расстреляли и вывезли, чтобы продать на металлолом. Долгие годы простреленная бронза простояла во дворе Музея искусств в Баку, храня память о том, что сделали с ее городом. Теперь бюсты снова стоят в Шуше. Израненный, как и они, город поднимается камень за камнем.
В 1752 году Панах Али-хан выбрал эту скалу, чтобы по ней не поднялся чужой. Через 268 лет по ней поднялись свои — с автоматами, пистолетами и штык-ножами, с приказом сберечь город и с памятью о тех, кто не дождался. Пушка, подкоп и хитрость остались в летописях чужих осад. Шушу открыл четвертый ключ, и отныне он в руках хозяев.
С Днем Победы!