Icma.az сообщает, ссылаясь на сайт Haqqin.
Резкий рост цены на золото, впервые превысившей отметку 5000 долларов за унцию, неожиданно высветил проблему, десятилетиями считавшуюся в европейской политике технической и почти табуированной - вопрос доверия между союзниками.
В Германии на этом фоне вновь всплыло требование вернуть национальные золотые резервы, хранящиеся за океаном, прежде всего, в Нью-Йорке, и само по себе это требование куда важнее, чем кажется на первый взгляд.
Германия обладает вторыми по величине после США золотыми запасами в мире. В распоряжении Бундесбанка находится около 1236 тонн золота, общая стоимость которых при нынешних ценах приближается к 450 миллиардам евро.
В Германии вновь всплыло требование вернуть национальные золотые резервы, хранящиеся за океаном, прежде всего, в Нью-Йорке
Исторически значительная часть этих резервов размещена за пределами страны: помимо чуть больше половины резервов, размещенных во Франкфурте-на-Майне, около 37 процентов находятся в хранилищах Федерального резервного банка в Нью-Йорке и примерно 12 процентов - в Банке Англии в Лондоне. Такая структура сложилась еще в эпоху холодной войны и Бреттон-Вудской системы, когда США рассматривались как безусловный гарант финансовой стабильности Запада, а размещение золота в Нью-Йорке обеспечивало в случае глобального кризиса мгновенный доступ к ликвидности.
И вот сегодня этот логический каркас начинает трещать по швам. Призывы немецких экономистов и представителей общественных организаций вернуть золото «домой» отражают не столько страх перед физической утратой драгоценных слитков, сколько кризис стратегического доверия.
Эмануэль Менш, бывший руководитель исследовательского подразделения Бундесбанка, прямо говорит, что хранение в США столь значительного объема национального богатства выглядит в условиях растущей геополитической неопределенности крайне рискованно. Его аргументация строится не на сценариях прямой конфискации, а на изменившемся характере политики США, которая все чаще воспринимается в Европе как инструментальная и транзакционная.
Опасения усиливаются фигурой президента Дональда Трампа, чья экономическая риторика и практика предыдущей каденции оставили в Европе стойкое ощущение непредсказуемости. В Берлине все чаще звучит мысль о том, что США при необходимости готовы использовать экономические рычаги давления даже против союзников. В этом контексте золото, находящееся в американских хранилищах, перестает быть нейтральным активом и превращается в символ уязвимости.
Заявления главы Немецкой ассоциации налогоплательщиков Михаэля Йегера о том, что Бундесбанк может столкнуться с ограничением доступа к своим резервам, выглядят резкими, но отражают атмосферу подозрительности, которая еще недавно была немыслима в трансатлантических отношениях.
самСам факт публичной дискуссии о «возвращении золота» говорит о важном сдвиге: ФРГ, как крупнейшая экономика Европы, все чаще задумывается о стратегической автономии не только в энергетике и обороне, но и в финансовой сфере
В то же время, официальная позиция властей ФРГ остается сдержанной. Представители правительства подчеркивают, что вопрос о срочном выводе золота не стоит на повестке дня, а Бундесбанк регулярно проверяет и пересматривает структуру размещения резервов. Президент Бундесбанка Йоахим Нагель публично заявлял, что не видит оснований для беспокойства по поводу сохранности золота в США. Эта линия объяснима: резкий шаг в виде массового изъятия резервов стал бы мощным политическим сигналом, который в Вашингтоне мог быть воспринят как акт недоверия и ускорить деградацию американо-германских отношений.
Критики идеи репатриации немецкого золота указывают и на экономические риски. Клеменс Фюст, президент института Ifo, являющегося одним из ведущих исследовательских центров Европы, справедливо отмечает, что подобный шаг может лишь усилить напряженность и не принесет практических выгод. С точки зрения финансовых рынков золото в Нью-Йорке остается столь же ликвидным активом, как и золото во Франкфурте, а его физическое перемещение не меняет фундаментальных экономических реалий. Более того, резкое сокращение европейского золота в США могло бы подорвать символику доллароцентричной финансовой системы, что в долгосрочной перспективе не обязательно отвечает интересам Германии.
Однако сам факт публичной дискуссии о «возвращении золота» говорит о важном сдвиге. ФРГ, как крупнейшая экономика Европы, все чаще задумывается о стратегической автономии не только в энергетике и обороне, но и в финансовой сфере. Диверсификация резервов, о которой говорят представители Социал-демократической партии, означает на практике постепенный пересмотр роли США как безусловного финансового якоря. Золото в этом смысле становится не просто металлом, а индикатором политического доверия.
Вывод из этой истории в том, что спор о немецком золоте — это не вопрос бухгалтерии и не страх перед мифическим «захватом слитков», а симптом более глубокого кризиса трансатлантических отношений, в котором даже такие фундаментальные символы послевоенного Запада, как хранение золотовалютных резервов в Нью-Йорке, перестают восприниматься как само собой разумеющиеся.
И если возросшая цена на золото стала триггером для этой дискуссии, то ее подлинная причина - растущее ощущение, что эпоха безусловного доверия между США и Европой постепенно подходит к концу.