Армянский парадокс: освобождение через поражение главная тема

В конце 2025 года события на Южном Кавказе развиваются так стремительно, что привычные категории политического анализа попросту не поспевают за реальностью.

То, что еще вчера казалось немыслимым, сегодня происходит прямо на наших глазах. Мы становимся свидетелями процессов исторического масштаба - не в виде архивных документов или учебников по истории, а в их живом, динамичном, противоречивом воплощении. И это редкий опыт - наблюдать, как история делается здесь и сейчас, а не постфактум, спустя десятилетия.

Мы много читали и слышали о послевоенном примирении в Европе, о том, как после Второй мировой войны вчерашние смертельные враги шаг за шагом превращались в партнеров. О том, как из руин, ненависти и взаимных претензий родилась Европа такой, какой мы знаем ее сегодня - сложной, неоднородной, с пересекающимися интересами, но без войн между ключевыми державами.

Из руин, ненависти и взаимных претензий родилась Европа такой, какой мы знаем ее сегодня. Два великих европейских политика: президент Франции Миттеран и канцлер ФРГ Колль

Но при этом есть одна принципиальная деталь: эта метаморфоза произошла до нас. Наше поколение видит лишь результат, но не процесс. Мы знаем, что Германия, Франция и Великобритания - главные источники европейских войн прошлого - давно уже не воюют друг с другом, и воспринимаем это как норму, почти как естественное состояние вещей. Однако осознать, какой ценой и через какие внутренние переломы к этому пришли лидеры Европы, мы по-настоящему не можем.

И вот теперь у нас появляется возможность увидеть подобный процесс в реальном времени. Во всех деталях, со всеми сомнениями, откатами и парадоксами. Вражда между Азербайджаном и Арменией подходит к концу, и скорость, с которой движется процесс примирения, выглядит почти неправдоподобной. Еще несколько лет назад стороны смотрели друг на друга через прицел автоматов, риторика была предельно враждебной, а любые разговоры о мире казались пустыми и даже кощунственными.

Между Арменией и Азербайджаном существовала глубокая, экзистенциальная вражда - более тридцати лет горячих и холодных войн, полной взаимной изоляции и тотальной ненависти. Сначала ощущение глубокого национального унижения пережили азербайджанцы, затем - армяне. Обычно такая вражда становится питательной средой для реваншизма, который не позволяет сделать даже первый шаг к примирению. О каком мире в таких условиях может идти речь, когда реальными представляются только скорейшее перевооружение и подготовка к возвращению утраченного?

Между Арменией и Азербайджаном существовала глубокая, экзистенциальная вражда - более тридцати лет горячих и холодных войн, полной взаимной изоляции и тотальной ненависти. Сначала ощущение глубокого национального унижения пережили азербайджанцы, затем - армяне

Но история пошла совсем по другому пути. Последняя Карабахская война закончилась два с половиной года назад, и сегодня, в конце 2025 года, мы видим реальные признаки восстановления отношений между Азербайджаном и Арменией. В Ереване уже появился азербайджанский бензин, и если нынешняя динамика сохранится, это скоро станет обыденностью. С учетом более низкой цены азербайджанского топлива, географической близости и достигнутых с Грузией договоренностей о нормальных тарифах, трудно представить конкурентоспособность российского топлива, преодолевающего по пути к потребителю тысячи километров.

Армянская сторона уже говорит о поставках в Азербайджан фруктов, овощей, консервированной продукции, минерального сырья и металлургических изделий. И это - всего через три года после того общенационального шока, который армянское общество пережило осенью 2023-го. Более того, Баку и Ереван обсуждают возможность открытия железнодорожного сообщения, не дожидаясь полноценного запуска Зангезурского коридора. А ведь еще недавно подобные разговоры выглядели бы чистой фантастикой.

В целом все происходящее идет вразрез с тем, что обычно случается после тяжелого и унизительного поражения. Как правило, проигравшие страны на годы погружаются в состояние национальной депрессии, утрачивают веру в себя, замыкаются в чувстве безнадежности. Что, в свою очередь, негативно сказывается на политике, экономике, общественных настроениях. Горе побежденному - это не просто драматическая формула, а описание реального и длительного состояния социума. Лишь со временем приходит осознание неизбежности случившегося и понимание того, что жизнь продолжается и необходимо двигаться дальше.

Так вот Армения, на мой взгляд, прошла этот путь удивительно быстро. Удивительно, поскольку армянское общество традиционно зациклено на своей истории, культурных символах и утраченных землях. Исходя из этого, можно было ожидать долгих лет депрессии и превращения реваншизма в основу как внутренней, так и внешней политики. С вероятностью порядка 90 процентов именно так все и должно было развиваться. Но сработали те самые 10 процентов, которые порой переворачивают все прогнозы.

Нынешний подъем Армении не абстрактен, у него есть имя и фамилия - Никол Пашинян. Армении действительно повезло, что в переломный момент истории ее возглавлял лидер, не боявшийся открыто говорить о необходимости нормализации отношений с тюркским миром

Национальная депрессия армян оказалась недолгой. Уже в январе 2024 года грузинские журналисты, побывавшие в Армении, описывали Ереван как живой, энергичный и удивительно позитивный город. Без уныния, коллективной рефлексии и демонстративного самобичевания. Город жил активной жизнью, развивался, становился современнее и привлекательнее. Многие, кто побывал в армянской столице, говорили не о подавленности, а напротив, о подъеме и внутреннем воодушевлении. «Это примерно как если бы тебя тридцать лет держали взаперти, а потом вдруг выпустили на волю», - так описал атмосферу Еревана один мой коллега.

Парадоксальным образом военное поражение не только не сломало страну, но и высвободило национальную энергию, которая десятилетиями подавлялась ради удержания захваченных территорий. Да, Армения потеряла Карабах, но приобрела саму себя - и это приобретение оказалось куда важнее. Карабахская тема фактически закрыта, и в армянском обществе приходит понимание, что то уникальное стечение обстоятельств, которое позволило в свое время занять значительную часть территории Азербайджана, никогда уже не повторится. Азербайджан больше не будет слабым, разрозненным и уязвимым, каким он был в начале 90-х годов. У Армении нет ни ресурсов, ни союзников, способных вернуть прошлое, и даже гипотетическая поддержка со стороны Москвы ничего не изменит.

Осознание неотвратимости реальности пришло быстрее, чем можно было ожидать. Нынешний подъем Армении не абстрактен, у него есть имя и фамилия - Никол Пашинян. Армении действительно повезло, что в переломный момент истории ее возглавлял лидер, не боявшийся открыто говорить о необходимости нормализации отношений с тюркским миром, о том, что Азербайджан - многовековой сосед, а Турция — современное и цивилизованное государство.

Уже в январе 2024 года грузинские журналисты, побывавшие в Армении, описывали Ереван как живой, энергичный и удивительно позитивный город. Без уныния, коллективной рефлексии и демонстративного самобичевания

Пашинян методично стирает одну за другой сакральные национальные «красные линии» и без колебаний отправляет на политическую бойню всех священных коров. Он не рассуждает о том, кто первым принял христианство, кто кому подарил алфавит, кто изобрел все значимые достижения человечества, где сварили первый кофе, кто зажарил первый шашлык и кем по национальности был Наполеон Бонапарт. Он понимает, насколько бесполезно и деструктивно раздувание национального тщеславия, и не стесняется говорить об этом вслух.

Именно демонтаж этих «бронзовых кумиров» сделал возможным нынешний рывок Армении к добрососедским отношениям с Азербайджаном и даже к перспективе открытия границ с Турцией. Мы все еще находимся в самом начале этого процесса, и он остается достаточно хрупким и уязвимым. Достигнутый прогресс можно сравнительно легко сорвать, пока примирение не стало необратимым. До этой необратимости остается всего несколько шагов, и Николу Пашиняну предстоит решить две исключительно сложные задачи. Первая - победить на выборах, где ему будет противостоять тандем традиционного армянства и мощи так называемого «русского мира». Победить эту комбинацию будет чрезвычайно трудно, но Пашинян прекрасно понимает, что ждет Армению в случае его поражения. Здесь не нужно строить сложные гипотезы - достаточно взглянуть на пример соседней Грузии, нависающий над ним, как дамоклов меч.

Вторая задача, возможно, еще более сложная - это изменения в Конституции, без которых невозможен полноценный и необратимый мир. Одно дело признать реальность де-факто, и совсем другое – юридически, окончательно отказавшись от самой идеи расширения армянского мира. Для армянского общества это станет тяжелым и болезненным шагом. Не случайно Пашинян оттягивает этот момент, насколько может.

Но этот день все равно придет.

Наступающий 2026 год может поставить точку не только в армяно-азербайджанской войне, но и в традиционной армяно-тюркской вражде. А может, наоборот, поставить эти вопросы на паузу и переложить судьбоносные решения на плечи потомков.

Сегодня все в руках армянского народа.