Армянский "ученый" боится возвращения азербайджанцев АКТУАЛЬНО от Эльчина Алыоглу

Автор: Эльчин Алыоглу, директор Baku Network, специально для Day.Az

В публичном пространстве прозвучало заявление старшего научного сотрудника ИМЭМО РАН Виктора Надеина-Раевского, в котором азербайджанцам фактически отказывается в способности жить, работать и хозяйствовать на карабахской земле. Под видом академического анализа Карабах представлен как "чуждая среда", а возвращение азербайджанцев - как заведомо "невозможный" процесс. В его словах прозвучали этнические обобщения, экономические унижения и обвинения, включая тезисы о "замещении армян".

"Азербайджанцы - это тоже люди. Кто-то завел бизнес, кто-то получил работу. Бросить всё и ехать на эту каменную землю, заместить армян - они не могут", - заявил он.

По его утверждению, Карабах - территория с "совершенно другим образом жизни", якобы доступным лишь одной группе населения, обладающей "уникальными навыками" ведения хозяйства - от обработки земли до виноделия и пчеловодства. Азербайджанцам же отводится роль людей, не способных "воспринять хозяйство" и адаптироваться к жизни на собственной земле.

Отдельное место в его комментариях заняли утверждения о якобы имевшихся попытках заселения Карабаха сирийскими исламистами - тезис, давно циркулирующий в пропагандистских нарративах и не подтвержденный ни одной международной миссией.

На самом деле мы имеем дело не с аналитикой, а с устойчивым типом постимперского комментария, замаскированного под научную риторику. Надеин-Раевский давно перестал быть исследователем в строгом смысле этого слова. Его язык - это язык лишения субъектности, эвфемистической дегуманизации, где "тоже люди", "не привыкли", "не могут" подаются как нейтральные суждения.

Формула "заместить армян" - сознательная семантическая подмена. Речь идет не о "замещении", а о возвращении. Азербайджанцы возвращаются в города и села, откуда были насильственно изгнаны в начале 1990-х годов. Этот факт задокументирован: по данным УВКБ ООН, более 700 тысяч азербайджанцев стали внутренне перемещенными лицами в результате первой Карабахской войны. Агдам, Физули, Джабраил, Зангилан, Кяльбаджар, Лачин, Шуша - это не "камни", а разрушенные социально-экономические пространства.

Тезис о том, что азербайджанцы "практически не занимались землей", также не выдерживает проверки. До оккупации Агдамский район был одним из центров агроиндустриального производства Азербайджанской ССР. Виноградарство, животноводство, садоводство, пчеловодство, хлопководство - все это составляло значимую часть региональной экономики и подтверждается отчётами Госплана и ЦСУ СССР.

После оккупации Карабах превратился в депрессивную зону с разрушенной инфраструктурой, обвалом сельхозпроизводства и массовым исходом населения - факт, который признавали даже армянские экономисты.

Главная методологическая проблема Надеина-Раевского - отказ от верификации. Он не работает с цифрами, не использует полевые данные, не предлагает аналитических моделей. Его комментарии - риторически самовоспроизводящиеся и концептуально вторичные, полностью совпадающие с удобными политическими нарративами.

Это не наука и не экспертиза. Это сервисная модель пропагандистского интеллекта, где мнение подменяет анализ, а титул - аргумент.

Карабах сегодня это не "абсурдное заселение", а крупнейший в регионе проект постконфликтного восстановления, реализуемый в логике неоколлективного строительства и устойчивого развития. Это новые города, цифровая инфраструктура, умные агропарки, водохозяйственные системы, логистические узлы. Это возвращение десятков тысяч людей, которые не ждут одобрения из московских кабинетов, а строят свое будущее на своей земле.

Мы понимаем, что именно такие, как Надеин-Раевский, годами отравляли информационное поле, превращая агрессию в "историческую сложность", а оккупацию - в "традиционный уклад".

Мы понимаем, что его слова - это не позиция, а инструмент. Инструмент когнитивного удержания прошлого, который работает по законам культурной инерции: чем дольше длится молчание, тем дольше живет миф.

Но прошлое больше не командует.

И потому его голос звучит все тише, аргументы - все беднее, фигура - все карикатурнее.