Быть писателем значит помнить

Книги «Храм нашей памяти»  и «Джыдыр Дюзю» Эльдара Ахадова  представлены вниманию широкой публики

Любая книга - это прежде всего результат времени: прожитого, осмысленного, выстраданного. А когда появляются сразу две - перед нами, скорее всего, не совпадение, а знак: внутренние смыслы достигли точки, в которой откладывать разговор уже невозможно. 

Такой момент всегда особенный - он уравновешивает пройденное и предвосхищает грядущее. Он требует не формальной реакции, а вдумчивого взгляда.
Именно с этого мы начали разговор с писателем Эльдаром Ахадовым, представившим читателям одновременно два своих новых труда - «Храм нашей памяти» и «Джыдыр Дюзю».
Наша беседа вышла далеко за рамки книжных аннотаций. Она стала диалогом о личной памяти, культурной ответственности, о смысле слова и о времени, к которому это слово обращено.
- Эльдар муаллим, презентация двух книг в течение одной недели - это яркое культурное событие. Как вы сами воспринимаете этот момент - как завершение долгого пути или как начало нового творческого этапа?
- Спасибо за столь высокую оценку. Если честно, я воспринимаю это как данность. Честно говоря, не особо на это обращаю внимание, поскольку событий сейчас много - и в моей жизни, и в мире в целом.
- Вы представили сразу две книги - «Храм нашей памяти» и «Плато Джидыр». Эти названия словно говорят с читателем на разных языках: научного исследования и поэтической интуиции. В чем связь между этими произведениями? 
- Эти книги объединяет главное - любовь к Родине, ее истории и вера в будущее каждого человека. Вроде бы общие слова, но за ними - опыт жизни. Я десятки лет работал на Крайнем Севере и в Восточной Сибири, бывал в местах, где на сотни километров вокруг не было ни одного человека. Летал на параплане над Саянами, спускался в шахты на глубину более двух тысяч метров. И где бы я ни был, всегда помнил о родных людях и родных местах.
- Почему именно сейчас, в 2025 году вы решили обратиться к теме тюркской топонимики и Карабаха одновременно? Это внутренний импульс, личный вызов или отклик на внешние процессы?
- Знаете, книги печатаются быстро, а пишутся долго (улыбается). Иной раз - всю жизнь. Я пишу на основе пережитого. Например, книга «Джыдыр Дюзю» хоть издана сейчас, тексты, составившие ее суть, возникали на протяжении десятков лет. Вот фрагмент рассказа «Оглу». Знаете, когда это написано и на какой грани между жизнью и смертью? Вскоре после событий «черного января»: «Я - оглу, я - сын моего отца и моей матери. Был им и останусь им. И не важно, кто встретится на пути: нацисты, скинхеды, бритоголовые - не важно. Я останусь тем, кем родился».
- Как аудитория восприняла презентацию? Был ли какой-то неожиданный отклик от читателей, который заставил вас взглянуть на свои книги по-новому?
- Реакция публики была исключительно положительной. Если книга вызывает отклик, если она никого не оставляет равнодушным - значит, все было не напрасно. Книга должна волновать, побуждать к размышлениям и желанию делиться ею с другими. У меня замечательные читатели. Пусть они возражают или поддерживают - главное, что есть реакция, обратная связь. Они не проходят мимо.
- В книге «Храм нашей памяти» вы поднимаете важнейшую тему географической памяти тюркского мира. Насколько, по-вашему, она сегодня жива, и кто несет ответственность за ее сохранность?
- Древние географические наименования - это действительно Храм нашей памяти. Нельзя позволять случайным ветрам времени, модным веяниям или сиюминутным кажущимся «удобствам» разрушать этот Храм. Все мы несем ответственность за сохранность переданного нам предками. Названия рек, гор, озер, сел и городов - это наш национальный культурный код. Вы дорожите памятью своих бабушек и дедушек, отцов и матерей? Конечно, дорожите. Ведь память - это не только фотографии и рассказы, но и названия. Именно через географические названия мы сохраняем связь с предками, с их жизнью, бытом, историей. Это - нить, которая соединяет прошлое и настоящее, делает нас частью чего-то большего. Так было всегда, и так должно быть впредь. Именно поэтому я вновь и вновь повторяю одну и ту же мысль: старинные географические названия заслуживают официального статуса объектов нематериального культурного наследия человечества.
- «Джыдыр Дюзю» звучит как личная исповедь, наполненная коллективной болью. Насколько это произведение автобиографично и был ли момент, когда вам пришлось преодолеть внутреннее сопротивление, чтобы его завершить?
- Да, эта документальная книга. В ней отражено то, что я пережил. Но завершенной я ее не считаю, поскольку сам еще живу и каждый день приносит что-то новое. Мы, писатели и поэты, иной раз говорим или пишем невнятно для поверхностного взгляда. Да, не все, что мы видим, действительно существует. Но и не все, что действительно существует, можно увидеть. Парадокс? Нет, это реальность. В моей жизни происходило много необычного, и я благодарен Всевышнему за каждый прожитый день…
- Топонимика, поэзия, историческая идентичность - это темы, с которыми трудно быть «понятым сразу». Какой читатель, на ваш взгляд, действительно «услышит» ваши книги?
- Вы удивитесь, но первый тираж книги о топонимике разошелся по знакомым за два дня. Они просто приходили ко мне и забирали книгу. Второй тираж полностью забрали библиотеки: прямо из типографии. Третий раз я еле довез книги (русскоязычный вариант) до Баку, принес их в Союз писателей - их тут же разобрали. У меня нет сомнений, что и этот новый тираж скоро закончится. Уже осталось меньше половины. 
- Сегодня, когда границы идентичности и смыслы стремительно меняются, как вы видите роль писателя? Это больше миссия свидетеля, исследователя или культурного архитектора?
- «Человек как источник духовного бытия - причина звездного неба». От источника духовного бытия исходит свет духовности, заключенной в Слове, точно так же, как от источника света исходит свет, предназначенный для восприятия всеми органами чувств других существ, способных воспринимать мир.
На протяжении всего того времени, в котором мы существуем и осознаем себя людьми, мы ежечасно задаемся одним и тем же вопросом: зачем мы живем, если финал любой жизни - смерть и небытие? В чем смысл жизни, если любая жизнь в конце концов завершается, исчезая раз и навсегда? Все так, если вы не являетесь источником духовного бытия.
Обратите внимание на звезды. Их свет, распространяющийся по Вселенной, в состоянии восприниматься нашими органами зрения через любую бездну лет. Уже и звезды никакой нет, и галактики, в которой она существовала когда-то, тоже нет, а свет продолжает нестись неизвестно куда в безграничном пространстве! Так же и Слово писателя. Ибо в Слове - свет духовного бытия.
- Какой из двух текстов вызовет в обществе больший резонанс? Или вы считаете, что они выполняют разные задачи в культурной системе?
- Мои тексты не «выполняют задач», они просто живут, потому что рождены любовью к родной земле.
«Эта книга не-прощания с тобой, мой Баку, мой сказочный Зурбаган, мой город Ветров, город осеннего Бога с голубыми глазами небес. Я не прощаюсь с тобой, Бахтияр, не прощаюсь, Бясти, о, вы, соседи моего детства: великий ученый и великая актриса! Я не прощаюсь с тобой, мой двор с жизнерадостной ребятней из детского сада, с упругим мячом, летающим среди старых олив…
На кладбище в Сураханы, неподалеку от Храма огня, под могильными плитами покоятся моя младшая сестренка Наиля и мой отец Алихас. Я не прощаюсь с вами, мои родные. Я всегда рядом, где бы я ни был.
Я не прощаюсь ни с теми, кто ушел, ни с теми, кто еще остался на белом свете…
Вы - глоток моей жизни, вы - самое дорогое, что есть у меня на земле. Я не прощаюсь. Я здесь. Я всегда с вами…» (отрывок из рассказа «Я не прощаюсь»).
О каких задачах может идти речь? Я просто люблю. И не прощаюсь.
- Какой совет вы бы хотели дать будущим поколениям читателей, которые откроют ваши книги через десятки лет?
- Люди, любите друг друга, помогайте друг другу, молитесь не о себе, а о тех, кто рядом. И если вам все-таки одиноко, если вам кажется, что нет просвета в жизни - найдите мои книги, начните их читать, и вы увидите, как я улыбаюсь вам и машу рукой. Я с вами. Вы не одни.

Ханум ГАДИРЛИ,
специально  для «Бакинского рабочего»