Эрозия влияния: почему Центральная Азия уходит от Москвы Minval Politika

«Учитесь разговаривать на равных. Время других форматов безвозвратно ушло», — это заявление, которое озвучил в адрес российского политического истеблишмента в беседе с Minval Politika председатель Комитета Законодательной палаты Олий Мажлиса Республики Узбекистан по вопросам предпринимательства, развития конкуренции и промышленности, а также председатель движения «Юксалиш» Бобур Бекмуродов, как нельзя лучше характеризует причины «эрозии влияния», с которой сегодня в Центральной Азии сталкивается Россия.

Велик, конечно, соблазн отсчитывать этот «кризис влияния» от скандальных заявлений «тележлоба» Владимира Соловьёва о том, что вторая «СВО» должна быть проведена против Азербайджана и стран Центральной Азии. Но в реальности эти скандальные заявления уже представляли собой манёвр отчаяния. Причём манёвр, обречённый на провал.

В самом деле, во второй половине восьмидесятых, в отличие от стран Балтии и Азербайджана, в республиках к востоку от Каспия сильного движения за независимость как бы не было. Более того, уже после образования СНГ и других «интеграционных форматов» многие государства региона вступили и в ЕАЭС, и в ОДКБ. Формирование собственных силовых структур, бизнес, инвестиции, логистика — всё это было ориентировано на Москву. В результате Кремль продолжал считать государства к востоку от Каспия своей вотчиной. И на берегах Москвы-реки были уверены, что это навсегда.

Однако ситуация начала сдвигаться. Аннексию Крыма, признание оккупационных режимов в Сухуми и Цхинвале в странах Центральной Азии не поддержали. Следующий удар последовал по итогам 44-дневной Отечественной войны. Тогда Азербайджан продемонстрировал, что диверсифицировать внешнюю политику, найти альтернативных России союзников и поставщиков вооружения, создать боеспособную армию и вышвырнуть оккупантов со своей территории — это очень трудно, но возможно. Плюс ко всему армия Армении была выстроена по российскому образцу, и эти военные технологии, мягко говоря, не продемонстрировали ожидаемой эффективности. Страны к востоку от Каспийского моря начали активно закупать турецкое оружие.

Следующий удар по влиянию России нанесла уже украинская война. Миф о «второй армии мира» с треском лопнул. Проходившие через Россию транспортные коридоры оказались блокированы. На фоне санкций об инвестициях из РФ пришлось забыть и искать альтернативные источники. Наконец, мигрантофобия нанесла сокрушительный удар по трудовой миграции. Власти Таджикистана открыто призывали своих граждан воздержаться от поездок в Россию, в МИД приглашали посла РФ и вручали ему ноту протеста после очередных облав на таджиков.

В Казахстане куда жёстче, чем прежде, стали реагировать на пока неофициальные притязания России на Семиречье. Если до «крымнаша» объяснения типа «ну эти заявления делают не в МИДе, не надо обострять» и т. д. ещё работали, то теперь был печальный опыт Украины: сначала — песни «Севастополь, Севастополь — город русских моряков», а затем — «зелёные человечки».

Наконец, к вящему ужасу российских державников, появилась реальная альтернатива — Организация тюркских государств. Уже действовал формат пяти стран ЦА, и теперь его членом стал и Азербайджан со своими уникальными логистическими возможностями. Влияние России рушилось — тихо, без громких заявлений, но неуклонно.

Был ли у Москвы шанс сохранить позиции в регионе? Наверное, да, и, наверное, нет. Да — потому что отказ от территориальных притязаний и высокомерного тона в политике мог бы сбросить напряжение. И нет — потому что есть ещё конкуренция в сфере инвестиций, логистики и т. д., где у России на эту конкуренцию банально нет ресурсов. И на этом фоне Москва на том же полуофициальном уровне перешла к языку угроз, рассчитывая на эффективность команды «стоять — бояться». И была совершенно не готова к тому, что после провала в Украине бояться уже не будут. Геополитические перемены происходят медленно, но неотвратимо.