Гобустан подтверждает теорию моего деда. Интервью с Олафом Хейердалом

Олаф Хейердал, член совета директоров Музея «Кон-Тики» и Фонда исследований Тура Хейердала в Осло, является представителем известной фамилии. Он – внук легендарного норвежского исследователя и археолога Тура Хейердала.

Сегодня мужчина активно занимается сохранением наследия своего деда, делится его идеями с новыми поколениями и продолжает исследования, которые тот не успел завершить. В эксклюзивном интервью Олаф Хейердал поделился личными воспоминаниями, рассказал о значении теорий своего деда и выразил желание посетить Азербайджан.

– Ваш дед был всемирно известным исследователем. Каким он остался в вашей памяти?

– Я помню его как очень теплого и доброго человека с отличным чувством юмора. Он был необычайно любознательным и всегда невероятно занятым: у него постоянно рождались новые идеи и проекты. Его календарь был расписан на год вперед. Даже когда он ушел из жизни в 2002 году, его планы на 2003-й уже были составлены.

– Какие детские воспоминания, связанные с ним, вам особенно дороги?

– Не уверен, что это мои собственные воспоминания. Возможно, некоторые истории мне рассказывали, ведь мне тогда было всего четыре года. Однажды мы гуляли в лесах Лиллехаммера: отец нес меня на плечах, а рядом шел дед. Мы издалека наблюдали за огромным бурым медведем, совершенно гармонично вписывающемся в природу. Позже, когда зверь ушел, мы нашли и сохранили отпечаток его следа. Он долгие годы бережно хранился у нас дома, а теперь находится в моем собственном доме.

– Тур Хейердал всегда выходил за рамки традиционной науки. В чем, по-вашему, заключался источник его нестандартного мышления?

– Им двигала безграничная любознательность. Он верил, что все люди, независимо от национальности или политических взглядов, в основе своей одинаковы – и так было во все времена. Это убеждение и стало основой его теорий. Деда интересовало: как решали проблемы наши предки? И он считал, что лучший способ узнать это – повторить их опыт. Так зародились его знаменитые эксперименты.

Например, еще в 1936-1937 годах он вместе с моей бабушкой отправился на остров Фату-Хива, чтобы проверить, сможет ли молодая пара из обеспеченной семьи, выросшая в цивилизованном обществе, вернуться к естественной жизни и жить в гармонии с природой. Позже это привело его к морским экспедициям и экспериментам на острове Пасхи по перемещению каменных статуй. Всё это было частью единого научного поиска.

Дед был убежденным сторонником междисциплинарного подхода: он считал важным объединять знания из разных научных сфер и использовать достижения одной области для решения загадок в другой.

– Какой вклад вашего деда в науку вы считаете наиболее значимым?

– Его главное открытие – понимание того, что люди в древности тоже исследовали мир по водным артериям, и в частности по океанам. Что морские течения являются скорее связующими мостами, чем преградами.

– Как вы сохраняете наследие своего деда? И какие у вас планы?

– Больше всего меня всегда вдохновляла экспедиция «Кон-Тики». В 1947 году команда на плоту из бальзового дерева пересекла Тихий океан, но им было очень трудно управлять этим плавсредством. Дед изучал данный вопрос и пришел к выводу, что древние корабли управлялись особым способом – с помощью досок-гуара, которые играли роль килей.

В 2006 году я вместе с командой из пяти человек построил плот из бальзы по тем принципам, которые, по мнению деда, использовали древние моряки. Мы назвали его «Тангароа» – в честь бога океана. Нам удалось проплыть на нем путь от Перу до Полинезии, высадившись на том же атолле Рароиа, что и экспедиция 1947 года. Однако мы пошли дальше и достигли Таити.

Сегодня я отвечаю за выставки в Музее «Кон-Тики» в Осло. Музей – частный фонд, и мы сделаем всё, чтобы истории, связанные с именем моего деда, продолжали вдохновлять будущие поколения.

– Какой самый важный урок вы почерпнули у своего деда?

– Он научил меня, что человек обязан заботиться о нашей планете.

– Если бы Тур Хейердал был жив сегодня, чем бы он занимался?

– Думаю, он продолжил бы свой путь. Дед всегда говорил: «Я ищу лишь наше общее происхождение». Его, безусловно, заинтересовали бы современные исследования ДНК, ведь еще десятилетия назад он предлагал ученым развивать это направление.

– Могут ли его теории об истоках цивилизации, которые долгое время критиковали академические круги, изменить наше понимание истории?

– В каком-то смысле это уже произошло. Его идея о том, что древние люди пересекали океаны намного раньше, чем считалось, сегодня получила признание. Уже доказано, что жители Перу, Боливии и Эквадора совершали морские путешествия в Мексику и вдоль Южной Америки еще во II-V веках н.э.

Что касается контактов между Полинезией и Южной Америкой, то анализ ДНК уже подтвердил их существование. Всё больше исследователей начинают рассматривать эту тему всерьез, хотя многие всё же считают, что именно полинезийцы достигли Южной Америки, а не наоборот.

– Что бы вы хотели сказать нашим читателям в Азербайджане? Планируете ли вы посетить Баку?

– Мой дед был убежден, что люди строили океанские суда, чтобы поддерживать связь друг с другом, обмениваться знаниями и торговать. Знаменитые петроглифы в Гобустане, изображающие тростниковые лодки, прекрасно подтверждают его теорию о миграциях через моря. В Азербайджане я еще не был, но это страна, которую я с большим интересом хотел бы открыть для себя.

Источник: hafiztimes.com