И Иран горит персидские мотивы разбираем с легендарным Хасаном Шариатмадари

Волна протестов в Иране охватила 25 городов, включая населенные пункты Восточного Азербайджана. В провинциях на западе и юго-западе страны произошли кровавые столкновения между демонстрантами и полицией. По официальным данным, в ходе беспорядков погибли по меньшей мере 15 человек, среди них есть также сотрудники сил безопасности.

Центр города Ясуджа фактически находится под контролем протестующих, а в Марвдаште демонстранты захватили здание полицейского участка. Из тридцати одной провинции Ирана двадцать две в настоящий момент охвачены активными протестными действиями. По пока не установленным причинам на базе Корпуса стражей исламской революции «Басидж Мегдад» на западе Тегерана произошел мощный взрыв.

Основные лозунги протестующих звучат предельно жестко и откровенно: «Смерть диктатору», «Это последняя битва, Пехлеви вернется», «Наследник престола, где ты? Спаси нас», «Да здравствует шах».

Комментируя происходящее, верховный лидер Али Хаменеи заявил, что требования протестующих «справедливы». При этом рахбар подчеркнул, что «бунтарей необходимо поставить на место».

По словам Хасана Шариатмадари, в отличие от протестов 2022 года, сегодня на улицы вышел сплоченный, хорошо организованный и экономически влиятельный средний класс

О событиях в Иране корреспондент haqqin.az побеседовал с известным иранским политиком в изгнании, членом правления Республиканского союза и генеральным секретарем Переходного совета управления Ирана Хасаном Шариатмадари.

На вопрос, чем нынешние протесты отличаются от антиправительственных выступлений 2022 года, последовавших за гибелью Махсы Амини, Шариатмадари отметил, что различия носят принципиальный характер. По его словам, сегодня на улицы вышел сплоченный, хорошо организованный и экономически влиятельный средний класс - торговцы и предприниматели. В 2022-м они симпатизировали протестующим, поддерживали требования женщин, порой даже прибегали к кратковременным забастовкам, но напрямую в массовых акциях участия не принимали.

Однако гиперинфляция и резкая девальвация национальной валюты болезненно ударили по их интересам, и именно осознание потерь подтолкнуло средний класс к активной оппозиции режиму. В истории политических переломов Ирана торговцы и предприниматели всегда играли ключевую роль. При этом нынешние требования среднего класса носят сугубо политический, а не экономический характер. У этой социальной группы есть мощное лобби в государственных структурах, а также финансовые ресурсы для поддержки тех сил внутри системы, которые по различным причинам выступают против власти аятолл.

Таким образом, средний класс обладает реальными возможностями расшатать систему. И даже если режим на этот раз устоит, фундамент власти уже подорван. По мнению Шариатмадари, страна переживает один из важнейших моментов в своей современной истории.

Отвечая на вопрос о наличии лидеров оппозиции внутри страны, политик подтвердил, что такие фигуры есть, но все они находятся в заключении. Среди них - Наргес Мохаммади, Насрин Сутуде, Камаль Джафари Йезди и другие. Главной проблемой остается отсутствие у них единой политической платформы, касающейся как борьбы с режимом, так и будущего устройства Ирана.

Главная проблема иранской оппозиции в ее раздробленности

Комментируя реакцию иранских азербайджанцев, Шариатмадари отметил, что в целом азербайджанские и курдские провинции страны держатся в настоящий момент в стороне от протестов. Он считает эту позицию ошибочной, поскольку именно участие этих регионов могло бы усилить борьбу за демократические перемены.

Что же касается идей независимости и отделения от Ирана, которые активно звучали во время протестов 2022 года и сыграли, по его словам, на руку режиму аятолл, то сегодня азербайджанский средний класс связан с иранским обществом экономическими, культурными и социальными узами. Идею независимости продвигает лишь небольшая группа радикальных националистов, не формирующая общественное мнение большинства азербайджанцев. Оптимальной моделью преобразования страны он называет демократическую федеративную республику.

Комментируя заявление Дональда Трампа о готовности защитить иранцев в случае массовых убийств протестующих, Шариатмадари выразил мнение, что речь, скорее всего, идет о дипломатических шагах и усилении экономического давления. Поскольку прямой военный удар, например, по бункеру Али Хаменеи, дал бы властям формальный повод для жестокой расправы с демонстрантами.

Теоретически, считает политик, США могли бы вооружить протестующих, однако это неминуемо привело бы к гражданской войне, в которой Вашингтон не заинтересован.

Прямой военный удар, например, по бункеру Али Хаменеи, дал бы властям формальный повод для жестокой расправы с демонстрантами

Шариатмадари подтвердил достоверность информации о захвате полицейского участка в Марвдаште, добавив, что подобные случаи фиксировались и в других городах. По его словам, не исключено, что местные силовики просто не оказали сопротивления. По его словам, вскоре в Марвдашт из Тегерана были переброшены подразделения КСИР, и пока трудно однозначно сказать, имел ли место переход части силовиков на сторону протестующих или речь шла о тактике непротивления.

Отвечая на вопрос о возможности поддержки протестов со стороны армии, Шариатмадари отметил, что высшее военное руководство сформировано из представителей спецслужб СИПАХ, демонстрирующих абсолютную лояльность Хаменеи. Однако средний офицерский состав, по его мнению, может проявить сочувствие протестующим. В отличие от КСИР, офицеры регулярных вооруженных сил не обладают особыми привилегиями и высокими доходами, многие из них происходят из бедных семей и хорошо понимают причины народного недовольства.

Комментируя сообщения о прибытии в тегеранский аэропорт 9–10 военно-транспортных самолетов из России якобы для возможной эвакуации аятолл, Шариатмадари выразил сомнение в реалистичности такого сценария. По его мнению, бегство Хаменеи маловероятно, поскольку в случае падения режима рахбара может ожидать судьба Каддафи или Саддама Хусейна.

Бегство Хаменеи маловероятно, поскольку в случае падения режима рахбара может ожидать судьба Каддафи или Саддама Хусейна

В то же время внутри высшего эшелона власти идет ожесточенная закулисная борьба. Различные группировки режима ведут, по словам Шариатмадари, неофициальные переговоры с американцами и израильтянами, однако из страха перед рахбаром предпочитают их не афишировать. Он также убежден, что иранское общество не поддержит ни одну фигуру, вышедшую из системы «Велаят-э-Факих».

Шариатмадари обратил внимание и на позицию президента Масуда Пезешкиана, который фактически дистанцировался от тем девальвации, протестов и кризиса. В одном из недавних выступлений Пезешкиан заявил, что причиной происходящего является концентрация всей власти в руках одного человека. Но эти слова, по его утверждению, были вырезаны из трансляций иранскими СМИ.

По прогнозу Шариатмадари, на политической арене Ирана в итоге останутся три ключевые силы - монархисты, республиканцы и организация «Моджахеддин-э-Хальк». Именно между ними и будет в дальнейшем разворачиваться борьба за будущее иранского государства.