Институт мира назвали именем Трампа, но лучшим переговорщиком был Кеннеди МНЕНИЕ

Государственный департамент США переименовал расположенный в Вашингтоне Институт мира США (USIP) в честь американского президента Дональда Трампа.

Об этом сообщила пресс-служба ведомства в соцсети X.

«Госдеп переименовал бывший Институт мира, чтобы отразить имя величайшего переговорщика в истории нашей страны. Добро пожаловать в Институт мира имени Дональда Трампа», — говорится в заявлении.

Честно говоря, сама новость выглядит так, что поневоле поднимаешь брови. Формально — жест призван подчеркнуть вклад Трампа в процесс урегулирования, но создается и иное впечатление: будто Вашингтон осторожно примеряет на себя элементы политического театра, где одному человеку начинают придавать почти сакральный ореол.

Порой кажется, что в американское общественное сознание тихой сапой внедряют идею о необходимости особого отношения к фигуре Трампа, если не прямо к его «культу». Страна, которая всегда гордилась своими устойчивыми демократическими институтами и равной дистанцией власти от личностей, неожиданно делает реверанс в сторону возвышения одного политика.

И согласитесь, выглядит это довольно странновато — особенно если вспомнить, что сам Трамп нередко обходился с правилами политической игры так, как ему было удобно, не слишком оглядываясь на общепринятые нормы.

Во время своего президентства он часто ссорился с журналистами. Причем не просто спорил, а прямо пытался ограничивать их работу. Самый известный случай — когда он лишил аккредитации репортера CNN Джима Акосту только за неудобные вопросы о миграционной политике.

Трамп открыто обвинял СМИ во враждебности, срывал пресс-конференции и отказывался разговаривать с теми, кто ему не нравился. А одну из журналисток и вовсе оскорбил, обозвав ее «тупой».

Он называл прессу «врагами народа», что для США звучит очень грубо. В стране, где свобода слова — один из главных принципов, такое поведение сложно назвать примером демократичного лидера.

При этом у Трампа действительно были внешнеполитические успехи. Он помог заключить соглашения между Израилем и несколькими арабскими странами, пытался наладить контакт с Северной Кореей. Все это подавалось как его шаги к роли мирового миротворца. Но рядом с этим были и действия куда более спорные.

Ради создания эффектного образа «человека, который способен договориться даже с каменной стеной», Трамп продолжает оказывать давление на Украину — шаг, мягко говоря, сомнительный и выходящий за рамки общепринятых международных правил. Параллельно он делал и делает тонкие, но вполне ощутимые реверансы в сторону России, что вызвало немало вопросов: порой складывалось впечатление, что перед нами политик, который больше озабочен собственным мифом о «великом переговорщике», чем реальным стремлением к справедливому миру.

В итоге — несмотря на весь арсенал громких заявлений и уверенных жестов — своей главной цели Трамп так и не добился. Война между Россией и Украиной продолжается. Он утверждал, что сумел бы остановить ее в кратчайшие сроки, однако ни одного практического механизма так и не предложил.

И на этом фоне сравнение с другими американскими президентами, особенно с Джоном Кеннеди, становится почти болезненным. Разница — как между политической легендой и человеком, который очень хочет ею быть.

Кеннеди в свое время справился с Карибским кризисом, когда мир стоял на грани ядерной войны. Он нашел компромисс, который устроил и США, и СССР. Отступили обе враждующие стороны, и это был настоящий дипломатический успех.

Сегодня американскую позицию в вопросе российско-украинской войны приходится рассматривать уже под другим углом. Владимир Путин остается твердым в своей линии, а «великий переговорщик» Трамп, наоборот, словно сдувается — шаг за шагом смягчает риторику, отступает, избегает прямых формулировок. Вместо решительных действий — осторожные оговорки, вместо четких планов — попытки переложить ответственность на других. Его обещания «быстро принести мир» так и остаются обещаниями, не подкрепленными ни механизмами, ни стратегией.

В конце концов, Институт мира — это площадка для кропотливой аналитики и серьезной международной работы, а не мастерская по созданию политических легенд. Его задача — разбираться в природе конфликтов и помогать искать реальные пути к их разрешению. Сейчас же складывается ощущение, что эту структуру пытаются использовать для укрепления имиджа и возвеличивания одного человека.