Иран проснулся… и напал на Армению новый поворот

После периода относительного затишья Иран вновь перешел к жесткой риторике в отношении так называемого «маршрута Трампа». Накануне советник верховного религиозного лидера ИРИ Али Акбар Велаяти принял в Тегеране посла Армении Григора Акопяна и в предельно жесткой форме обозначил позицию Ирана по поводу планов администрации Дональда Трампа на Южном Кавказе.

По словам Велаяти, «так называемый план Трампа в отношении Кавказа ничем не отличается от Зангезурского коридора, и Иран категорически против него». Он подчеркнул, что данный маршрут создает условия для присутствия НАТО к северу от Ирана и представляет серьезную угрозу безопасности как северных районов Исламской Республики, так и южных рубежей России. По его оценке, речь идет о том же самом проекте, лишь переупакованном под другим названием и теперь реализуемым через приход американских компаний в Армению.

По словам Велаяти, «так называемый план Трампа в отношении Кавказа ничем не отличается от Зангезурского коридора, и Иран категорически против него»

Почему сейчас?

Чтобы понять, почему Тегеран решил направить Еревану столь жесткий сигнал именно сейчас, необходимо напомнить, как с самого начала формировалась иранская позиция по Зангезурскому коридору. Иран с первых этапов обсуждения проекта выступал против него крайне резко и зачастую демонстративно, утверждая, что реализация данного замысла фактически «перекроет» Ирану выход к Черному морю. А в период, когда на экспертном уровне обсуждалась возможность силового сценария со стороны Азербайджана для деблокирования коридора, Иран сосредоточил значительные военные силы на берегу реки Араз, открыто заявив о своей готовности использовать силу для защиты территориальной целостности Армении.

При этом внутри иранского политического истеблишмента изначально отсутствовало единство взглядов. Корпус стражей исламской революции и консервативные круги, близкие к верховному лидеру Али Хаменеи, рассматривали любую форму функционирования Зангезурского коридора как прямую угрозу национальной безопасности ИРИ. В интерпретации КСИР этот маршрут обеспечивал Турции прямую сухопутную связь с Азербайджаном и Центральной Азией и вписывался в концепцию так называемого «Великого Турана».

Однако более умеренные политические группы в ИРИ допускали возможность функционирования коридора при сохранении полного суверенитета Армении над маршрутом и при отсутствии внешнего контроля со стороны Турции или России.

А в период, когда на экспертном уровне обсуждалась возможность силового сценария со стороны Азербайджана для деблокирования коридора, Иран сосредоточил значительные военные силы на берегу реки Араз

На определенном этапе давление Москвы на Ереван по вопросу Зангезурского коридора привело даже к беспрецедентному дипломатическому напряжению между Тегераном и Москвой, которое продолжалось несколько недель и стало редким примером открытого стратегического расхождения позиций между двумя странами.

Ситуация изменилась после активного подключения США. 8 августа в Вашингтоне были подписаны соглашения, включившие также договоренности в рамках проекта TRIPP, расцененные многими, как поворотный момент. Реакция Тегерана вновь оказалась противоречивой. Часть властных кругов во главе с Али Акбаром Велаяти заняла предельно жесткую позицию, заявив о недопустимости открытия «маршрута Трампа» и дойдя до грозных обещаний превратить Зангезурский коридор в «могилу для солдат Трампа». В то же время администрация президента Масуда Пезешкиана и сам глава государства сочли подобные заявления чрезмерными, подчеркнув, что функционирование коридора в формате, согласованном в Вашингтоне, не содержит прямых угроз для Ирана.

Турция – ключевой игрок в стратегии Вашингтона

На фоне интенсивных контактов между Тегераном и Ереваном, последовавших после вашингтонских соглашений, сложилось впечатление, что Иран либо смягчил свое отношение к проекту, либо, как минимум, смирился с неизбежностью новых региональных реалий. Однако последние заявления Велаяти свидетельствуют о возврате Тегерана к жесткой линии. Его предупреждение Армении прозвучало в момент, когда обсуждение проекта TRIPP перешло в практическую плоскость, а участие администрации США и Турции перестало носить формальный характер.

Как уже сообщалось, в рамках переговоров согласовываются параметры строительства транспортной инфраструктуры, инвестиционные механизмы и логистические детали. Ожидается, что строительство 43-километрового железнодорожного участка через Зангезур начнется уже в начале следующего года. Премьер-министр Армении Никол Пашинян объявил во время недавнего визита в Германию о создании TRIPP Company, которая займется реализацией проекта.

Однако более умеренные политические группы в ИРИ допускали возможность функционирования коридора при сохранении полного суверенитета Армении над маршрутом и при отсутствии внешнего контроля со стороны Турции или России

Посол США в Армении Кристина Куинн открыто заявила, что Турция является ключевым элементом TRIPP, и что Вашингтон тесно координирует свои действия с Анкарой. По ее словам, проект приобретет принципиально иной масштаб в случае использования железнодорожного участка, проходящего через Нахчыван, затем через территорию Армении, включая Ширак, и далее через Карс в Турцию, обладающую развитой железнодорожной сетью.

Куинн подчеркнула также, что создание безопасного и надежного маршрута с севера на юг, проходящего через Нахчыван, Армению, Гюмри и турецкую провинцию Карс, откроет транзитный коридор между Востоком и Западом, от которого выиграет большинство стран региона. В представлении США TRIPP должен соединить Центральную Азию с Западной Европой, преодолев геополитические барьеры, которые на протяжении десятилетий превращали Кавказ в зону разрывов, а не коммуникаций.

Отдельно посол подчеркнула, что проект реализуется в формате совместного предприятия при участии США, а Армения получит постоянное место за столом переговоров, что должно гарантировать сохранение ее территориальной целостности, суверенитета и юрисдикции. По замыслу Вашингтона, именно этот формат снимает ключевые опасения, высказывавшиеся ранее в Ереване.

На этом фоне становится очевидно, что Иран, убедившись в том, что TRIPP не останется на уровне деклараций, а перейдет в стадию практической реализации, пытается изменить параметры игры. Турция активно вовлечена в проект, тогда как Иран полностью исключен из переговорного процесса. Примечательно, что за пределами TRIPP оказалась и Россия, что лишь усиливает ощущение формирования новой архитектуры региональных коммуникаций без участия традиционных внешних игроков.

Посол США в Армении Кристина Куинн открыто заявила, что Турция в регионе и в вопросе Зангезурского коридора - ключевой игрок

Реальные возможности Тегерана заблокировать реализацию проекта TRIPP крайне ограничены, а в нынешних геополитических условиях, по сути, минимальны. Понимают это и в Иране. И, тем не менее, направляя Армении жесткие сигналы о недопустимости «маршрута Трампа» и подчеркивая его угрозу национальной безопасности, Тегеран пытается повысить собственные ставки в борьбе за влияние на Южном Кавказе.

Дополнительный контекст придают и попытки Армении выстроить более тесные отношения с Израилем. Несколько дней назад заместитель министра иностранных дел Армении Ваан Костанян посетил Израиль, что стало фактическим, но почти незамеченным экспертным сообществом сигналом возможного внешнеполитического сдвига.

Haqqin.az подробно освещал его встречу с генеральным директором МИД Израиля Эденом Бар-Талем, по итогам которой стороны заявили о готовности развивать сотрудничество в политической, экономической, технологической и гуманитарной сферах.

На фоне заметного прогресса в мирном процессе между Баку и Ереваном сближение Армении с Израилем выглядит вполне логичным и, по всей видимости, вписывается в более широкую стратегию внешнеполитического разворота, осуществляемую Николом Пашиняном. Вопрос в том, как на эти процессы отреагирует Иран, традиционно рассматривавший Армению как одного из своих ключевых партнеров в регионе. Не исключено, что жесткое предупреждение Велаяти по поводу Зангезурского коридора является лишь частью более широкой и нескрываемо нервной реакции Тегерана на меняющуюся геополитическую конфигурацию Южного Кавказа.