Каждый осколок уничтоженная душа главная тема

Солнце в Газе встает над руинами, как старый свидетель, уставший подсчитывать жертвы вчерашнего дня. Но сегодня земля, на которой еще вчера стреляли, взрывали и кромсали на части, усилиями посредников покрыта зыбкой вуалью переговоров о прекращении огня.

Как будто можно накрыть траурный стол белой скатертью и назвать это миром! В это трудно поверить, но, похоже, между Израилем и ХАМАС рождается некое подобие сделки. Рождается не как младенец, чей крик эхом отзывается в будущем, а как чёрный ворон, который сел на плечи участников переговоров и молчит. Потому что знает: победителей в этой сделке все равно не будет. А будут только те, кто, наконец, вернутся к своим обезумевшим от ожиданий родным. И еще сотни тысяч тех, кто уже никогда не вернется.

Солнце в Газе встает над руинами, как старый свидетель, уставший подсчитывать жертвы вчерашнего дня

Переговоры идут так, словно их участники пытаются собрать осколки зеркала, разбитого 7 октября 2023 года, чтобы сложить из них некое подобие мира. Но каждый осколок – это чья-то уничтоженная или оскверненная душа, и каждый больно, до крови, ранит пальцы.

И вот на этом мозаичном алтаре политических компромиссов оглашаются имена тех, кого Израиль в обмен на заложников должен выпустить из тюрем. Тех, чьи руки обагрены кровью, а голоса по-прежнему звучат, как манифест ненависти. ХАМАС торгуется, Израиль колеблется, посредники сглаживают углы противоречий и призывают стороны к прагматизму.

А пока они спорят — над картами, графиками, списками и условиями — у матерей с обеих сторон уже нет ни сил, ни слов, ни слез. Те, чьи дети два года в заложниках или уже стали прахом, пропускают мимо ушей набор дипломатических штампов в надежде на одно – услышать имя сына или дочери. Чтобы обнять их. Или похоронить.

У матерей, чьи дети два года в заложниках или уже стали прахом, появилась надежда услышать имя сына или дочери. Чтобы обнять их. Или похоронить

А ХАМАС тем временем празднует победу. Видимо, заслуженно празднует. Как выясняется, в нашем сумасшедшем мире, вывернутым наизнанку догмами и цинизмом, можно устраивать кровавые бойни, можно убивать, насиловать, сжигать, удерживать в подземельях сотни ни в чем не повинных людей и после этого с достоинством и телохранителями за спиной садиться за стол переговоров. Не в кандалах садиться и не в полосатых робах арестантов, а в цивильных костюмах-тройках, с манжетами и при галстуках. И не с оправданиями за содеянное, а с жесткими условиями. Потому, что кто-то решил, что право есть даже у абсолютного зла. Право на присутствие. На подпись. На гарантии безопасности.

мир для ХАМАС — это не цель, а передышка

Газа сегодня — это не город, а открытая рана. И пока в нем жив ХАМАС — не политическое движение, а метастаза ненависти — победы добра не будет. Только пауза перед следующей резнёй. И всякий раз, когда очередной посредник произнесет фразу: «Вот теперь в Газе наступит мир», где-то рядом, в темноте, обязательно раздастся звук передернутого затвора «калашникова». Потому что мир для ХАМАС — это не цель, а передышка. Потому что для идеологии террора и ненависти, которую эта организация монетизировала в многомиллиардную зарубежную помощь, мировое сочувствие и неограниченную власть, нет окончательной точки — есть лишь бесконечное повторение начала.

И снова над Газой взойдет солнце, как старый свидетель, которого уже ничем не удивишь. И вновь он будет считать. Но не часы, а жизни. И не мгновения мира, а число могил. Как же объяснить миру, что пока жив ХАМАС, зло не побеждено? И что Газа — его храм?..