Меня постоянно просят превратить один манат в 500: Интервью с иллюзионистом Тофигом Искендерли

Иллюзия – это искусство, в котором важен не только секрет, но и доверие зрителя. Тофиг Искендерли, известный как Sehrbaz Tofiq əmi - «Волшебник дядя Тофиг», уверен, что настоящий фокус начинается с подачи и заканчивается эмоцией, которую зритель уносит с собой. Media.Az побеседовала с артистом этого жанра о тонкостях профессии, детской и взрослой аудитории и о том, почему знать секрет – еще не значит уметь творить чудо.

– Тофиг муаллим, как у вас зародился интерес к фокусам?

– Когда я учился в 5-6-м классе, в нашу деревню часто приезжали фокусники. Я всегда ходил и смотрел их выступления с восхищением и интересом. Мне был любопытен не столько сам фокус, сколько разум, сообразительность того человека, который его показывал. Также мне нравилось, что все взгляды были обращены на артиста. Думаю, желание быть в центре внимания и чем-то отличаться от всех сыграло не последнюю роль в моем желании стать иллюзионистом.

– Кстати, верите ли вы в магию? Можно ли провести параллель между наукой и фокусом?

– Я верю исключительно в магию искусства, будь то живопись, музыка или иллюзия. Что касается второй части вашего вопроса – фокус можно рассматривать как своего рода прикладную науку. Кстати, в Японии многие родители вместо обычных игрушек покупают детям наборы для фокусов, так как они помогают развивать мышление.

– Сложно ли в нынешнее время удивлять людей?

– Многие полагают, что с развитием науки и техники поразить воображение человека стало сложнее. Я же думаю наоборот: удивлять стало легче, потому что гаджеты в какой-то степени ограничили самостоятельное мышление людей, и они нередко нуждаются в чем-то волшебном, происходящем в режиме реального времени. К тому же фокус развивается параллельно с наукой и техникой, что позволяет создавать по-настоящему сильные трюки.

– Давайте поговорим о тонкостях вашей профессии. И прежде всего – есть ли разница между фокусником и иллюзионистом?

– Иллюзионист – это человек с глубокой практикой, знанием теории и со своим стилем. Кроме того, в его выступлениях акцент делается на своего рода психологическом обмане и масштабных трюках, а не только на ловкости рук. Фокусник же – это любой, кто умеет показывать трюки, но стремящийся больше к тому, чтобы регулярно выступать на закрытых мероприятиях, корпоративах и т.д.

– К слову, творчество каких иллюзионистов вам нравится больше всего?

– Я слежу за несколькими зарубежными артистами этого жанра, но больше всего ценю творчество Дэвида Копперфильда. Он открыл новую эпоху в мире фокусов: его стиль исполнения, новаторство и шоу, которые он создает, – это нечто невероятное.

– А какие существуют виды фокусов?

– Есть несколько видов фокусов: манипуляция – трюки, построенные на работе с предметами, например, исчезновение монет, платков; иллюзии – номера с крупными аппаратами и реквизитами, которые показывают на больших сценах; оптические фокусы реализуются с помощью зеркал, света и линз; математические – основаны на расчетах, например, когда надо отгадать загаданное число; ментальные – это чтение мыслей и внушение. Кроме того, существуют сценические фокусы и микромагия, которая показывается с помощью мелких предметов за столом.

– Сегодня на YouTube много видео, разоблачающих фокусы. Это как-то мешает вашей деятельности?

– Да, в интернете есть те, кто раскрывает секреты, – думаю, это люди, которые не смогли добиться успехов в данной сфере. Однако фокус не ограничивается одним секретом – у иллюзиониста всегда их несколько. Конечно, раскрывать секреты – это неправильно, но, с другой стороны, на мой взгляд, разоблачения в каком-то смысле необходимы, чтобы выйти за рамки стандартов и не показывать одни и те же трюки.

– Что вы делаете, если во время выступления кто-то из зала выкрикивает: «Я знаю этот фокус»?

– В такие моменты очень спокойно реагирую, потому что у этого человека самого не хватит смелости выйти на сцену. У фокуса существуют несколько золотых правил. Одно из них гласит: если трюк не получился, нужно сделать так, чтобы зритель ничего не заметил и подумал, что это было задумано. Как я уже говорил, знать сам секрет фокуса недостаточно, ведь самое главное – его подача.

– А бывает ли так, что вы смотрите выступление какого-то коллеги и думаете: «Я бы сделал это лучше»?

– Конечно. Я бы не смог стать хорошим иллюзионистом, если бы не старался исполнять фокусы лучше всех. Бывали трюки, которые у меня получались значительно сильнее, чем у других. Но были и такие фокусы, поняв принцип которых мне становилось неинтересно их выполнять.

– Я знаю, что у вас есть авторские запатентованные номера. Обращались ли к вам по этому поводу?

– Да, ко мне не раз обращались из-за рубежа. Сам патент я никому не продавал, однако чертежи, идею конкретного номера, а также изготовленный мною реквизит реализовал и отправлял за границу.

– Существует такой стереотип, что фокусы – только для детей. Однако сегодня трюки иллюзионистов с не меньшим интересом смотрят и взрослые? В чем, на ваш взгляд, основная разница между детской и взрослой аудиторией?

– Разница огромная. Детям показывать фокусы очень сложно. У них прямолинейное мышление, они не склонны к глубокому анализу, но при этом мгновенно чувствуют фальшь. Стоит им понять, что их обманывают, вера в артиста исчезает. Дети никогда не прощают фокуснику ошибку. И все же при всех этих нюансах малыши – самые искренние, внимательные и беспристрастные зрители. Видеть удивление и радость в их глазах – особенное, ни с чем не сравнимое удовольствие.

Взрослые же изначально понимают, что они пришли на шоу и, в отличие от детей, видят на сцене артиста, а не волшебника.

– Случались ли в вашей практике абсурдные или курьезные ситуации?

– Да, довольно часто. Например, только за последний месяц мне написали около 20 человек с просьбой превратить один манат в 100 или 500, объясняя это тем, что у них долг или большой кредит. Я объясняю, что это всего лишь фокус, но некоторые до конца не верят (смеется).

На одной из передач во время прямого эфира я взял у одного из актеров один манат и на глазах у телезрителей превратил его в 100 долларов. Он, не раздумывая, забрал купюру, положил в карман и сказал, что хочет оставить её себе.

В прямом эфире я не мог возразить, но лишь добавил, что деньги фальшивые. Тогда он вернул мне купюру со словами: «Кто от тебя когда-либо видел пользу, чтобы и я её увидел?» (смеется).

Другой случай произошел на передаче, где я показывал один из своих трюков. Мне плотно завязали глаза повязкой, а сверху надели черный мешок. Из зала пригласили зрителя, усадили его на стул и дали в руки огурец. Моя задача заключалась в том, чтобы с полностью закрытыми глазами разрезать этот огурец ножом.

Среди гостей программы были покойные азербайджанские исполнители Балоглан Эшрефов и Самед Самедов. С ними сидел и Эльшад Гараев. Во время номера Балоглан муаллим, не выдержав напряжения, встал и пересел из первого ряда в самый конец зала — он всерьез испугался, что я могу случайно отрезать парню руку.

После эфира он подошел ко мне и спросил, как мне удается резать настолько точно, никого не калеча. В итоге мне пришлось раскрыть ему профессиональный секрет, хотя делать этого я не должен был.

– Можно ли в Азербайджане зарабатывать, занимаясь только этим искусством?

– Да, можно, но содержать семью исключительно за счет этого крайне сложно. Правда, есть люди, которые хорошо зарабатывают, но то, что они показывают, – сложно назвать искусством.

– И в завершение нашего интервью: есть ли ученики, которым вы передаете секреты своего мастерства?

– На самом деле, у меня есть ученики, которых я обучаю, и у них неплохо получается. Но я бы хотел, чтобы мои преемники были такими же, как я, – фанатиками этого искусства.

Мелек Новрузова