Не феодализм, а рабовладение наша аналитика

Книга Яниса Варуфакиса - левого политика и экономиста, бывшего министра финансов Греции в правительстве СИРИЗА - носит название «Технофеодализм». По мнению автора, развитие интернета и цифровых технологий привело не просто к трансформации капитализма, а к формированию нового общественного строя — технофеодализма.

Отправной точкой Варуфакис считает глобальный финансовый кризис 2007 года, после которого деньги перестали направляться в реальный сектор и хлынули в технологические корпорации, создав почву для качественно иной модели власти и эксплуатации.

С наступлением глобального финансового кризиса настала эпоха технофеодалов

Что объединяет Илона Маска, Джеффа Безоса и Марка Цукерберга? Варуфакис отвечает однозначно: все трое являются технофеодалами, владеющими многомиллионной армией «крепостных». По его концепции, миром управляют уже не банки и классические капиталисты, а цифровые феодалы — технологические гиганты вроде Google, Apple, Amazon. Они собирают ренту со своих «вассалов» и эксплуатируют бесплатный труд «крепостных» — то есть, миллиарды рядовых пользователей интернета.

Варуфакис делит всех, кто включён в эту систему, на три группы - «пролетарии», «крепостные» и «вассалы». Первые — классические работники наёмного труда. Вторые — это компании, функционирующие через интернет и зависимые от платформ технофеодалов. «Крепостные» — рядовые пользователи, включая блогеров и всех, кто ежедневно создаёт контент, который интернет-платформы превращают в товар.

Важный тезис Варуфакиса: технофеодалы эксплуатируют не рабочее время, а саму личность, интеллектуальные, коммуникативные и творческие способности человека.

Перерождение теории Яниса Варуфакиса

С этой трактовкой можно соглашаться или спорить. Мнения будут различаться, как, впрочем, в отношении любого социального диагноза. Но факт остаётся фактом: в капитализме, давно уже утратившем свою «прогрессивную» привлекательность, всё отчётливее проступают черты прежних исторических формаций — феодальной и даже рабовладельческой. Капитализм не монолитен, у него множество разновидностей. К примеру, есть капитализм центра и капитализм периферии, существуют капитализм шведский, греческий, ямайский, гаитянский. С Варуфакисом стоит согласиться в одном: архаические элементы феодализма в современном капитализме распространены гораздо шире, чем кажется. Но проблема глубже, чем он описывает. Сегодня речь идёт уже не только о технофеодализме, она идёт о технорабовладении.

Наиболее жесткий пример — ситуация на приграничных территориях Мьянмы с Таиландом, где в течение многих лет действует глобальная сеть интернет-мошенничества. Эти районы фактически выпали из контроля военной хунты Мьянмы, и бороться с организованной преступностью там крайне сложно. Речь, прежде всего, о городе Мьявади. После того, как с началом пандемии COVID закрылись обычные казино, преступные группировки, ранее контролировавшие игорный бизнес, нашли новую и куда более прибыльную модель — интернет-мошенничество и торговлю людьми.

Людей со всего мира заманивают в Таиланд или Камбоджу обещаниями высокооплачиваемой работы, покупают им билеты на самолет, а затем превращают в рабов. Попавшие в ловушку работают в так называемых «скам-центрах», где сутками просиживают за компьютерами. Их задача — находить и обманывать новых жертв, выманивать у них деньги через схемы «выгодных инвестиций» или устанавливая «романтические отношения». Отказ рабов выполнить план, который может составлять до 100 тысяч долларов в месяц и более, карается пытками и даже убийством.

Рабовладение в городе Мьявади

Фактически людей похищают и принуждают к рабскому труду. Годовой оборот подобных центров в Мьявади, по оценкам экспертов, превышает 40 миллиардов долларов. Исследование Института мира США оценивает доходы интернет-мошеннических центров Юго-Восточной Азии в 63,9 миллиарда долларов ежегодно, а число похищенных превысило 400 тысяч человек. Только в Мьянме, по данным ООН, удерживается 120 тысяч рабов, в Камбодже — 100 тысяч, в Лаосе, на Филиппинах и в Таиланде — ещё свыше 100 тысяч. Среди них — граждане США, Великобритании, стран бывшего СССР. Но больше всего выходцев из Индии, Пакистана и Бангладеш.

В конце концов мировой резонанс и масштабы происходящего вынудили режим Мьянмы реагировать. Генералы заключили перемирие с каренскими повстанцами, контролировавшими приграничные районы, и направили войска в Мьявади. Уже два месяца идут операции, их кадры транслируются по государственному телевидению. С середины ноября были уничтожены два крупных центра — KK Park и Шве-Кокко. В последнем только за один день, 18 ноября, задержано 1800 иностранных граждан — фактически освобожденных рабов. В KK Park нашли более тысячи рабов. Всего освобождено около 13 тысяч человек, из которых 10 тысяч депортированы в свои страны.

Можно допустить, что властям в Мьянме удастся ликвидировать эти центры. Но они продолжат существовать в других странах региона — в Таиланде, Лаосе, на Филиппинах, в Камбодже. Это не аномалия, а устойчивая тенденция. Тысячи людей становятся жертвами рабства, потому что нищета, отсутствие перспектив и новые цифровые технологии позволяют организованной преступности эксплуатировать их легче, быстрее и «эффективнее», чем когда-либо прежде.

И здесь приходится признать, что реальность еще мрачнее, чем её описывает Янис Варуфакис. Технофеодализм и технорабовладение идут рука об руку и, увы, «процветают» в глобальном цифровом мире. В том самом, который обещал человечеству свободу, но породил новые, куда более изощрённые формы зависимости и угнетения.